MemPro-Trends

Москва, начало восьмидесятых. После спектакля «Юнона и Авось» семнадцатилетняя девушка из интеллигентной семьи стоит на Тверской и ест мороженое. Подходит компания подвыпивших музыкантов, один в шутку предлагает выбрать — чьей девушкой она станет. Наталья без раздумий указывает на Павла Смеяна. Так начиналась история, которая в итоге окажется куда страшнее любой театральной постановки. Потом будут миллионы поклонников, культовые клипы, заоблачные гонорары — и тихое исчезновение. А спустя годы громкое...

Начало двухтысячных. Шумное светское мероприятие в Москве, звон бокалов, непринуждённые разговоры. Молодая Василиса сидит за маленьким столиком и проводит экспресс-консультации всем желающим. В какой-то момент замечает в толпе нерешительного молодого человека — мнётся, не подходит. И тогда она окликает его сама. — Идите сюда. Когда ещё поговорите с самым известным астрологом страны запросто? До большой телевизионной славы — ещё годы работы. До миллионной аудитории — целая жизнь. Но девушка за столиком уже абсолютно уверена: всё просчитано...

В 1999 году нижегородское телевидение лишилось своей лучшей ведущей одним росчерком пера. Марину Ливанову уволили с формулировкой о грубом нарушении дисциплины — обвинение, которое для человека, чьё лицо каждый день видели тысячи зрителей, звучало как публичная пощёчина. Она могла тихо уйти, могла попытаться договориться с начальством. Вместо этого — суд. Не за место, не за зарплату. За доброе имя. «Я не борец с обстоятельствами», — говорила она позже в одном из редких интервью. Но когда дело касалось её чести, спокойствие моментально уступало место твёрдости...

Иван Жидков был первым, кто произнёс это вслух. После пяти лет брака, общей квартиры и дочери — он назвал их совместную жизнь «сплошным мучением». Дескать, не мог сделать ни шага без молчаливого «нотариально заверенного» разрешения жены. Пресса подхватила. Версия сложилась быстро: сильная женщина, задавила мужа, вот и результат. Татьяна не оспаривала ни слова. Просто вспоминала потом, что Жидков, уходя, взял одну сумку. Не требовал денег, не делил квартиру, не устраивал сцен. И называла это достойным поступком...

1979 год, телевизионная студия, прямой эфир. Ведущая осторожно спрашивает Фаину Георгиевну, как та сама оценивает свою актёрскую судьбу. Зал, привыкший слышать от неё меткие остроты, ждёт очередной шутки. Но Раневская отвечает серьёзно и коротко: судьба «неважная». Абсурд ситуации бьёт наотмашь. К 1979 году её цитируют на каждом углу, за билетами на спектакли выстраиваются очереди, коллеги побаиваются её острого языка, а за плечами — 3 Сталинские премии и звание народной артистки СССР. Вся страна её обожает...