MemPro-Trends

В торговом центре на движущемся эскалаторе стоит взрослый мужчина — и вдруг громко, совершенно неприлично громко кричит от радости. Люди оглядываются. А ему всё равно. Ему только что сообщили, что скоро родится сын. Ему тогда было почти 60. Александру Галибину к тому моменту уже дважды пришлось уходить из семьи с одним чемоданом. Дочь не разговаривала с ним 13 лет. Он спал на полу в кладовке, где нельзя было вытянуть ноги. Решил, что с личным счастьем — всё, тема закрыта. Но в 2000 году в зале Союза театральных деятелей одна женщина опоздала на его лекцию и тихо села в первый ряд...

Осень 2014 года. За кулисами телевизионного шоу «Голос» — десять часов ожидания своей очереди. Десять часов. В гриме, в образе, в полной боевой готовности. Молодая актриса, у которой уже есть роли, награды и сцена Большого театра в анамнезе, ждёт своих нескольких минут на сцене. Вкладывает всё. Стоит под светом. Ни одно кресло не поворачивается. Потом эксперты — узнав в ней актрису — вежливо советуют вернуться в кино. Именно так начинается история о женщине, которую с детства готовили к безошибочной карьере...

Каспийский берег. Июль. Жара, которую не спрятать ни в тени, ни под навесом. Камера снимает мощного мужчину — он идёт по горячему песку твёрдо, почти вызывающе. Плечи расправлены. Взгляд тяжёлый, как у человека, которому не нужно никому ничего доказывать. Зрители, которые увидят эти кадры, не заметят ничего особенного. Разве что — захватывает дух. За границей кадра стоит женщина со складным стулом в руках. Она ждёт, пока режиссёр скажет «Стоп!» — и тогда подойдёт первой. Поставит стул так, чтобы он мог опуститься, не теряя равновесия...

Она только что родила. Лежит в палате — усталая, с первым ребёнком на руках. Медсёстры заходят, врачи заходят. Но вместо стандартных вопросов о самочувствии — всё одно: чем кончатся «Громовы»? Что будет с Настей? Когда уже показывать новую серию? Первый ребёнок, первые часы материнства — и всё это накрыто волной чужого интереса к сериальному персонажу. Именно тогда Глафира Тарханова поняла: слава умеет появляться в самые неподходящие моменты. И защищаться от неё придётся самой. Прежде чем стать узнаваемой актрисой, она побывала задней частью ростовой куклы коровы на ВДНХ...

Она вернулась с гастролей, включила телевизор — и застыла. С экрана лилась «Меланколие». Та самая песня, которую она уже успела спеть на нескольких концертах, за которую заплатила деньги. Только пела её не Надежда Чепрага, а София Ротару. Выяснится потом, что молдавский композитор продал одну и ту же вещь сразу двум певицам. Чепрага заплатила 150 рублей, Ротару — 250. Песня досталась той, кто заплатил больше. Этот эпизод часто цитируют как доказательство «войны» двух звёзд. На самом деле он о другом — о том, как работала советская эстрада изнутри...