Жизнь большая, случается всякое

— Твоя мать только что назвала меня «бесплодной карьеристкой без роду и племени». За десертом. Громко, чтобы слышали все гости. Олег поперхнулся чаем и закашлялся, промокая губы салфеткой. Его лицо приняло то самое выражение, которое Светлана уже выучила наизусть: смесь вины, раздражения и надежды, что «всё само рассосется». — Ну, Свет… Она же старая. Ты чего начинаешь? Давай лучше пирог. Светлана медленно, очень медленно отложила вилку на край тарелки. — Начинаю? Олег, я десять лет молчала. Десять...

Ноябрьский ливень со всей силы лупил по широким окнам их загородного дома, превращая уличные фонари в мутные, дрожащие пятна. Вера сидела в глубоком мягком кресле, подогнув под себя ноги, и вглядывалась в экран своего планшета. Уведомление из интернет-банка, которое за секунду перечеркнула девять лет ее выверенной жизни. Девять лет она была образцовой хранительницей очага. Она терпела отстраненность Дениса, его бесконечные «срочные проекты», колкие шутки его отца и, конечно, бездонную финансовую бочку, которую звали Света — его старшая сестра...

Воскресный вечер всегда отдавал для Олега чем-то одним — смесью выдохшегося кофе, усталости и глухой тоски. Тоска зарождалась где-то под ложечкой ровно в тот миг, когда часы показывали шесть вечера. Именно в это время, будто по внутреннему расписанию, на экране его телефона обычно всплывало имя «Люба». Люба была сестрой его жены, Ольги. И, если говорить начистоту, его персональным, хоть и негласным, наказанием. Олег с Ольгой прожили в браке уже шесть лет. Детей пока не заводили — закрывали кредит за машину, копили на квартиру побольше, хотели, как говорится, «пожить в своё удовольствие»...

Окно поезда было забрызгано дождем. Марина смотрела на серое небо над вокзалом, но на душе у нее щебетала весна. Она возвращалась домой. Десять долгих месяцев контракта в Шанхае, бессонные ночи над дизайн-проектами, чужая культура и изматывающая жара — все это осталось в прошлом. В чемодане лежали билеты на Мальдивы — сюрприз для ее мужа, Дениса. Она так соскучилась по его хрипловатому смеху, по их долгим разговорам на кухне. И, конечно, она безумно соскучилась по своей квартире. Эта квартира в сталинском доме была ее святыней...

Стук вилки о край фарфоровой тарелки прозвучал в гостиной как выстрел. Екатерина сидела с идеально прямой спиной, вцепившись пальцами в подлокотник кресла, и смотрела на остывающий суп. В воздухе витал аромат дорогого французского парфюма, запеченного лосося и... чего-то липкого, тошнотворного, от чего сводило скулы. Дмитрий, ее муж, человек, с которым она прожила восемь лет, по ее глубокому убеждению, счастливых, сидел напротив, уставившись в тарелку. Он с патологической сосредоточенностью ковырял вилкой кусок рыбы, не смея поднять на жену глаз...