СТАТИСТИКУМ

Посмотрите на любой памятник советскому солдату. В руках — неизменный силуэт с характерным круглым «пузом». Пистолет-пулемёт Шпагина, он же «папаша», он же «окопная метла». Его невозможно перепутать ни с чем другим. Но если копнуть глубже героического ореола, всплывает вопрос, который заставляет чесать затылок даже бывалых знатоков: зачем этой машинке монструозный магазин на 71 патрон? Ведь любой, кто хоть раз держал этот «бубен» в руках, знает — снарядить его в пылу боя задача из разряда фантастики...

Представьте себе штиль в открытом море. Горизонт чист, радары сканируют пространство в штатном режиме, а экипаж натовского эсминца лениво обсуждает меню на ужин. И вдруг — мгновение. На высоте всего семи-десяти метров над гребнями волн, разрывая пространство оглушительным ревом прямоточного двигателя, несется нечто. Оно движется быстрее пули, маневрируя с перегрузками, которые превратили бы человеческое тело в кисель. У ПВО корабля есть считанные секунды. Но даже если они успеют среагировать, инерция этой четырехтонной махины доделает работу...

Представьте: вы сидите в кожаном кресле, потягиваете винтажное шампанское, а за узким иллюминатором — чернота стратосферы на высоте 18 километров. Солнце встает на западе. Нет, это не галлюцинация. Вы летите на «Конкорде», и вы обгоняете само вращение Земли. Лондон остался позади в 10 утра, а в Нью-Йорке всё ещё девять. Вы буквально путешествуете в прошлое. Но почему этот триумф инженерной мысли, этот «белый лебедь» прогресса, оказался в итоге в музеях, а мы с вами продолжаем уныло тащиться через Атлантику по семь-восемь часов? Давайте разбираться, почему «быстро» не всегда означает «удачно»...

Представьте себе классический кошмар пилота: ночь, шторм, топливо на нуле, а под крылом — бешено мечущийся в чернильной воде «почтовый ящик». Вам нужно приземлиться на эту стальную щепку, летящую со скоростью 30 узлов. Но вот незадача: в конце вашей дорожки, словно на витрине, выставлены десятки самолетов стоимостью в миллиарды и сотни ваших сослуживцев. Один промах — и вы превращаете палубу в гигантский боулинг, где вместо шара — ваш истребитель, а вместо кеглей — заправленные под завязку машины...

Представьте себе картину: вы покупаете автомобиль. Не просто премиальный седан, а эксклюзивный гиперкар, за который выложили бюджет небольшого островного государства. Продавец, галантно раскланиваясь, передает ключи, но шепчет на ухо: «Только, упаси вас бог, не выезжайте на нем в дождь. И в туман не надо. И вообще, лучше держите его в герметичном боксе с климат-контролем». Звучит как анекдот? Для американских налогоплательщиков это суровая реальность стоимостью в 2,1 миллиарда долларов за штуку....

Бывалые танкисты любят мрачновато шутить: «Броня крепка, а спирт разбавлен». Но если отбросить фронтовой юмор, то профессия эта — не сахар. Особенно если вспомнить одну застарелую болячку отечественного танкостроения. Слышали термин «летающая башня»? Звучит забавно. Выглядит — инфернально. Наверняка вы видели эти кадры. Сирия, Ирак или другие горячие точки. Подбит старенький Т-72. Вспышка. И многотонная башня с грохотом улетает в стратосферу, оставляя после себя лишь дымящийся кратер корпуса. Шансов у экипажа — ноль целых, ноль десятых...

Если вы любите шпионские боевики, то наверняка помните этот заезженный кинематографический штамп. Суровый агент накручивает на ствол блестящую трубку. Звучит глухое «пшик-пшик». Враги повержены, а в соседней комнате даже не проснулась чуткая болонка. Красиво? Безусловно. Имеет ли это отношение к суровой реальности? Ни малейшего. Давайте говорить откровенно. Традиционный глушак — вещь громоздкая. Он превращает компактный пистолет в неповоротливого мастодонта. Спрятать под пиджаком «Макарова» с накрученным прибором бесшумной стрельбы — задача для фокусника, а не для оперативника...

Помните кадры операции «Буря в пустыне» 1991 года? Мир тогда замер у экранов телевизоров. По улицам Багдада, лавируя между минаретами и панельными многоэтажками, летела стальная сигара. Без пилота. На высоте фонарного столба. А потом филигранно ныряла в вентиляционную шахту бункера. Это был дебют крылатой ракеты BGM-109 «Томагавк» (Tomahawk). Икона американской военной машины. Оружие, изменившее правила игры. Многие до сих пор чешут затылок: как кусок железа без человеческих глаз умудряется пролететь...

Каждый, кто хоть немного интересуется небом, слышал об Ан-2. Наш родной, тарахтящий «Антонушка», он же «Кукурузник», он же «Жеребец». Машина эпохальная. Самолет, который пережил своих создателей, пережил страну, в которой был рожден, и до сих пор коптит небо на всех континентах. Но среди авиаторов ходит интригующая байка. Дескать, Ан-2 — это аэродинамическая аномалия. Говорят, его физически невозможно сорвать в штопор. Никак. Вообще. Правда ли это? Или красивая сказка для курсантов, чтобы не боялись...

Представьте себе классическую дуэль времен холодной войны. Северная Атлантика. Свинцовые волны. Глубоко под ними крадется американская субмарина. Акустик в наушниках напряженно вслушивается в океан. Вдруг — щелчок. Запуск торпеды с советской подлодки. По уставу, у экипажа есть минут десять на маневр уклонения. Командир отдает приказ, акустик включает секундомер. И тут происходит нечто сюрреалистичное. Океан буквально взрывается ревом. Секундомер можно выбрасывать. Цель будет поражена меньше чем через две минуты...

Сентябрь 1976 года. Японский аэропорт Хакодате внезапно принимает незваного гостя. С неба, словно снег на голову, падает угловатый, хищный двухкилевой самолет с красными звездами на крыльях. За штурвалом — старший лейтенант Виктор Беленко. Человек, совершивший предательство, подарил американским спецслужбам вожделенный трофей: новейший советский перехватчик МиГ-25. ЦРУ потирало руки. Авиационные инженеры Пентагона слетелись на этот борт, как пчелы на мед. Они вооружились отвертками, спектрометрами и предвкушением встречи с инопланетными технологиями Советов...

— Товарищ прапорщик, мы лучше на броне поедем. Ветерок, обзор, благодать! — Отставить на броне! По уставу положено внутри. Живо в десантное отделение, мазута! — Да ни за какие коврижки. Лучше пуля в грудь, чем заживо сгореть в этом гробу. Подобные диалоги в Афганистане звучали ежедневно. Офицеры ругались, грозили трибуналом, но в итоге махали рукой. Пехота упрямо лезла на крышу ребристой машины, категорически отказываясь спускаться внутрь. Бойцы, не моргнув глазом шедшие под пули душманов, испытывали суеверный, почти животный ужас перед недрами собственной боевой техники...