История | Скучно не будет

Зимой 1820 года в Линчберге, штат Виргиния, в «Вашингтон-отель» вошёл приезжий и назвался Томасом Билом. Останавливался он не впервые; хозяин, Роберт Моррис, знал его как человека учтивого и при деньгах. Спустя два года Бил оставил Моррису железную шкатулку, просил беречь и не вскрывать десять лет, если сам он не вернётся. Он не вернулся. Шкатулку вскрыли много позже. Внутри лежали три листа, сплошь покрытые числами, и ни строчки о том, что эти числа значат… Так начинается история, на которой за...

Хрустальный дворец иранского шаха ещё сиял огнями, когда советская делегация собралась в обратный путь. Сталин уже простился с хозяином и сел в автомобиль. И тут к машине двинулись двое из охраны, придерживая с двух сторон ответный подарок шаха, — двинулись медленно, с натугой, останавливаясь передохнуть. Со стороны можно было решить, что они волокут не сувенир, а полевое орудие. А двоих этих звали Орлов да Туков, люди из ближнего круга, отобранные за крепость и хладнокровие. И вот этакие богатыри пыхтели над свёртком, будто грузчики на пристани...

Давным-давно, в самый разгар перестроечного словоблудия, довелось мне выслушать от одного бойкого лектора прелюбопытную мысль. Дескать, Александр свет Ярославич никакой не герой, а первейший на Руси коллаборант, продавшийся ордынцам с потрохами. И ладно бы это болтал один-единственный краснобай за кружкой пива. Беда в том, что мыслишку эту вот уже которое столетие старательно вдалбливают нам с Запада — да так, что иные наши доморощенные историки и сами в неё уверовали. А ведь стоит копнуть поглубже… Что же ставят князю в вину? Да целый ворох прегрешений! Кланялся ханам в Сарае...

Поезд Ереван — Ленинград притормозил на глухом разъезде, и проводник, оглянувшись на пустой ночной перрон, склонился над люком цистерны. В руках у него была не фляга и не канистра, а обыкновенная аптечная кислородная подушка, которую он деловито наполнял коньяком — литр за литром, бульк за бульком. К утру таких подушек у него набиралось несколько, и каждая стоила в Ленинграде куда дороже, чем весь его месячный оклад проводника. Придумано всё это было нагло и изобретательно. Признаться, я и сам...

В пункте специальной связи Западного Берлина его считали своим — обстоятельным, чуть скучноватым почтовым инспектором по фамилии Клейнерт. Он исправно являлся на дежурства, перебирал служебную корреспонденцию, знал по именам всех сослуживцев и при случае был не прочь посидеть с ними за кружкой пива. Никому из тех, кто работал в этом охраняемом западными спецслужбами пункте, и в голову не приходило, что добродушный герр Клейнерт — советский разведчик Юрий Дроздов. А вся его инспекторская должность придумана ради одного-единственного письма...