Жизнь советского человека

В конце апреля 1945 года Берлин лежал в руинах. На перекрёстках, среди щебня и битого кирпича, дымили походные кухни Красной армии. К ним тянулись километровые очереди — дети, женщины, старики. Те самые немцы, которые ещё недавно считали себя жителями столицы «великого» Третьего рейха. Они держали в руках что попало: кастрюли, миски, чашки, салатницы, а некоторые даже хрустальные вазы. В эту посуду русские повара черпаками бесплатно накладывали горячую кашу. Рядом, в нескольких метрах от кухонь, сидели на брустверах и брёвнах красноармейцы...

Двадцать два бензовоза горели так, что небо над Кандагаром стало черным. Новенькие «Уралы» дизельные, первый рейс - и уже не дошли. Танк, который бросили на помощь, подбили. Вертолет, который прикрывал с воздуха, рухнул набок в ущелье - повезло, не взорвался. Командира батальона больше не было, как и остальных. Владимир Шелестов услышал эту новость на заставе через сутки. Он поправил ремень, проверил, на месте ли четыре магазина к автомату, и полез под капот своего «Урала». Потому что война не позволяла ждать, пока ты осознаешь всё произошедшее...

В семидесятые годы в СССР среди многих радостей жизни были две особенные: заполучить вожделенную пластинку и повстречать на улице живого Геннадия Хазанова. Иногда они могли пересечься самым неожиданным образом. Тула, город оружейников и пряников, в ту пору не баловалась регулярными гастролями столичных знаменитостей, но если уж звёзды слетались на большой концерт, то ходили по улицам пешком - без свиты, охраны и даже без намёка на пафос. В начале семидесятых, Хазанов, уже обласканный всесоюзной славой...

Сотрудники дома престарелых знали о нем две вещи: у него ужасный характер, он «сидел» за тяжкое преступление. В графе «образование» у него стоял прочерк. Для нянечек он был просто «дед Валя», который травил свои лёгкие дымом без остановки и никогда не ходил на общие мероприятия. Их изумление, когда в архивах всплыла правда, не знало границ. Человек, который покоился теперь в безымянной могиле на Гаринском кладбище, оказался способным математиком и гвардии майором, чья грудь в 1945 году представляла...

Безлюдная арктическая тундра. Завывает ветер, температура опустилась за минус пятьдесят, вокруг на сотни километров ни души. И вдруг из ледяной мглы появляется человек. У него длинные, смерзшиеся в сосульки волосы до плеч из-под шапки, впалые щеки покрыты шрамами от обморожений и нет пальцев у нижних конечностей. Вокруг пояса примотана табличка из меди – по надписи в случае чего можно легко опознать тело. Он едва переставляет ноги и ведет за руль нечто, отдаленно напоминающее велосипед. Рама погнута,...