Хлоя.

Я так люблю голубую планету, ей нет равных, ей нет подобных. Сила и нежность. Гайя, любовь моя. Я люблю ее детей, живущих первыми жизнями . Нам никогда не иметь их глаз. Мы странники, нам дали шанс вырастить тело. Вместе с глотком воды забвенья. Мы научились ставить капканы на ее детей. Мы научились стрелять как наши далекие предки, мы, приемыши, вечно ищущие сыр в многочисленных мышеловках, предусмотрительно расставленных законами. На входе мы готовы платить любую цену. Только на выходе мы понимаем, как баснословно дорог сыр неба. Но все хотят вернуться. Кто-то не успел, не дотянулся. Кто-то не расчитался с врагами...

Хлоя к явлению новопреставленной девушки Лены Уткиной отнеслась сначала по регламенту. Портал открыла, усилители включила. Тому, что Лена отходить в мир иной не спешила, Хлоя значения не придала. Лица, личные силы потратившие в глупых магических перестрелках, да и не только они, сначала являются по догнавшему их озарению, что сил нет подняться, но где-то рядом должен быть подарок мироустроителей, маяк, пост, лифт, портал, зал ожидания. За озарением озаряется окно в соседнем, кажется, доме и очевидно сразу, что это оно и есть, высокопарно говоря пост Белого Сигнала, конкретно если, то жилище работника Службы Эвакуации с планеты Земля 3...

Первая жизнь монашка многое предрешает. Брэд спит в гипнокамере Обители впервые и первая жизнь владеет им всецело, запахи весны, мелкий дождь, глаза приятеля, готового повторить драку за право быть собой. Эшли наплевать, что он небольшой, и чуть ли не гламурный, пренебрег королевским прошлым кавалеров и отбивай атаку...

Рыжий сразу стал любимчик. И назвали Амбер энд Джинджер, по именам отца и матери его одного. На самом деле щенки пэмброков рождаются непохожими ни на золотых, ни на триколорных родителей, они на енотят похожи расцветкой, да еще уши висят как у дворняжек. Но эльфы ночевали, необъяснимо, но факт. А некоторые щенки проекции высоких миров, сути служения искорки...

Лет пятьсот назад существу, которым тогда была нынешняя Кегля, отрубили башку. Я был инициатор этого движения. Хлоя часто сладострастно падает в октаву тяжелых вибраций, вписывается в тембр и шепчет нелицеприятности или бьет в большие японские барабаны на три уровня, рассказывая любителям тяжелой музыки, кто такой Харон был, есть и, слава всем грекам, пребудет в вечности...

Трудно привыкнуть, если ты стар. Вообще нельзя привыкнуть. Просто ты живешь в тяжелой ржавой машине. Обеднел, джип отдал за долги, кой как добыл старую бэху. Машина живет сама по себе , корпус жмет, колет, царапает, двигатель ревет, двери трясутся, из сидений торчат пружины . Ничего, что ты был лихой...

Вряд ли мне возможно преодолеть двойственность в пределах этой жизни, Если жизнь на границе это жизнь. Я не уверена. Мне бывает бесконечно жаль вылетающего с Острова Героев, я беззвучно кричу, но, все же я, скорее всего, кричу о себе. Они приходят, говорят беззвучно, удивляются, кто я на самом деле есть,...

Когда Кегля поняла, что последний день прожит еще вчера, она даже обрадовалась. Надоело жить завтра, прилагать безумные усилия, думать за всех, строить будущий день для всех, продумывать маршруты и сводить на перекрестках судьбы, ворошить вероятности, связывать нити, смотреть сквозь туманную линзу городского воздуха и высокой волей своего сердца творить ходы жизни и смерти...

Кегля умерла в высшей степени глупо. Ну будь она Офелией, будь ее высокородный жених герой Пелевина хотя бы, будь собеседник Пустоты и сущностью ее кувшина, ну можно адекватно подыграть , сойти с ума и плыть, в подолах утопая. Нет, девушка пятидесяти с небольшим подкатила к любовнику с предложением самой чтоб незамедлительно открыться жене его постылой...

Кегля всегда была вся такая креативная. Кегля сочиняла. Творила мир вокруг себя непринужденно и в нем жила. Сама она была из далекой станицы, битая изрядно одноклассниками за вранье, ибо креативность во времена детства Кегли рабочим и колхозникам была не знакома. За вранье и подлсть лупили да и все....

Кегля тень сестры Хлои. Пятьсот лет назад Кегля называлась родной сестрой Хлои. Имена рассыпались и выцвели как гобелены, вышитой рубашки украденного рыцаря не сохранилось. Портреты рыцаря и сестер пережили ту Хлоину жизнь и еще штук двадцать. Хлоя не любит долго жить, она любит возвращаться. Любит бросить...

Хлоя работник серьезной фирмы. Высокопарно выражаясь, у Хлои имеется печать Смерти. Так полагают слаборазвитые тени, когда приходят в тень Хлоиного дома. Как положено, сумеречная тень Хлоиного дома это зернистая копия физического дома без деталей. Странный дом художницы. Странного на самом деле немного, упорядоченный хаос...