Хлоя.

Я так люблю голубую планету, ей нет равных, ей нет подобных. Сила и нежность. Гайя, любовь моя. Я люблю ее детей, живущих первыми жизнями . Нам никогда не иметь их глаз. Мы странники, нам дали шанс вырастить тело. Вместе с глотком воды забвенья. Мы научились ставить капканы на ее детей. Мы научились стрелять как наши далекие предки, мы, приемыши, вечно ищущие сыр в многочисленных мышеловках, предусмотрительно расставленных законами. На входе мы готовы платить любую цену. Только на выходе мы понимаем, как баснословно дорог сыр неба. Но все хотят вернуться. Кто-то не успел, не дотянулся. Кто-то не расчитался с врагами...

Хлоя к явлению новопреставленной девушки Лены Уткиной отнеслась сначала по регламенту. Портал открыла, усилители включила. Тому, что Лена отходить в мир иной не спешила, Хлоя значения не придала. Лица, личные силы потратившие в глупых магических перестрелках, да и не только они, сначала являются по догнавшему их озарению, что сил нет подняться, но где-то рядом должен быть подарок мироустроителей, маяк, пост, лифт, портал, зал ожидания. За озарением озаряется окно в соседнем, кажется, доме и очевидно сразу, что это оно и есть, высокопарно говоря пост Белого Сигнала, конкретно если, то жилище работника Службы Эвакуации с планеты Земля 3...

Первая жизнь монашка многое предрешает. Брэд спит в гипнокамере Обители впервые и первая жизнь владеет им всецело, запахи весны, мелкий дождь, глаза приятеля, готового повторить драку за право быть собой. Эшли наплевать, что он небольшой, и чуть ли не гламурный, пренебрег королевским прошлым кавалеров и отбивай атаку...

Рыжий сразу стал любимчик. И назвали Амбер энд Джинджер, по именам отца и матери его одного. На самом деле щенки пэмброков рождаются непохожими ни на золотых, ни на триколорных родителей, они на енотят похожи расцветкой, да еще уши висят как у дворняжек. Но эльфы ночевали, необъяснимо, но факт. А некоторые щенки проекции высоких миров, сути служения искорки...

Лет пятьсот назад существу, которым тогда была нынешняя Кегля, отрубили башку. Я был инициатор этого движения. Хлоя часто сладострастно падает в октаву тяжелых вибраций, вписывается в тембр и шепчет нелицеприятности или бьет в большие японские барабаны на три уровня, рассказывая любителям тяжелой музыки, кто такой Харон был, есть и, слава всем грекам, пребудет в вечности...