Дом-на-Перекрестке

Обидно это – тупо угодить под машину. И ведь не курил никогда, пил умеренно, получал высшее образование, готовился вступить в настоящую жизнь! Но одна дурацкая ошибка – и вот я лежу на асфальте, как морская звезда, пытающаяся стать коловратом... Единственное желание – дослушать трек. Левый наушник каким-то чудом остался в ухе. Заунывно заиграл саксофон, к нему подключились барабаны, а потом музыка исчезла. Я открыл глаза, телефон лежал рядом. «Должно быть, фоновое прослушивание музыки остановлено»...

Апрель. Даже не верится, что уже апрель… Настроение у меня приблизительно такое: «Остановите Землю – я сойду», ой, то есть… затормозите время, я прошу! Морально не готова к такой быстротечности. Одно счастье: против шуток ничего не имею – если они добрые, конечно. Да и котофей Тимка всеми лапами за шутки, несмотря на то, что периодически мяукает, что две палки колбасы куда полезнее этого. Что ж, может, иногда он и прав. Но целых две разом – слишком жирно, так что не наглей, Тимка, не наглей. –...

Каждую пятницу заваливаясь в маршрутку и трясясь на российских разбитых дорогах, он записывал мысли в блокнот. Чувствовал себя не поэтом, а богом. Он писал для нее стихи? Нет, он их создавал. На бумаге, в душе, прямо тут. Что в ней было такого? Веснушки? Морщинки у глаз? Две кошки? Может, ямочки на пояснице из-под майки желтой с надписью «Айм а хиро»? Он не знал. Но пока тарахтела старушка-газель, брюхом считая кочки, успевал сочинить, записать и посвятить ей полмира. Пассажиры косились, водитель крутил баранку, но бывало нет-нет да поглядывал через плече на пятничного юного бога...

Мелкий, противный дождь идет целый день, не переставая. Пальто промокло до нитки и в совокупности с довольно холодным и сильным ветром дарит непередаваемые ощущения. Ничего не поделаешь – в марте и апреле работы больше всего. Все-таки весна на дворе, вся природа выходит из затяжной зимней депрессии, и даже человек в это время ощущает потребность влюбиться. Для этого и нужны мы – купидоны. На другой стороне дороги замечаю парня и девчонку. Им обоим лет по шестнадцать. Большие сумки, форма под куртками – возвращаются со школы...

возмущалась мама: «за что мы платим? каждый недо-художник теперь дизайнер на каком-то сером невзрачном сайте». понесло же сына чудить в картины, не скупить всех красок и всех полотен. был нормальный парень – лакал текилу и валялся в питерском переходе. а теперь с мольбертом сидит ночами, что ни свет – уносит из дома кисти. так растишь ребенка, глядишь – начальник. вырастает чадо в контрабандиста акварельных красок, сангины, стержней. настоящий мрак – не начать поэму. брат звонит с ужасно скупой...