#ВродеКакПоэт

Стихотворение, посвящённое горам, написанное в те времена, когда о горах я знала только по картинкам, фотографиям, рассказам и песням Высоцкого... Мы возвращаемся снова — Уже заждались, наверно. Когда-то пообещали Прийти сюда непременно. Ну что ж, мы исполнили клятву И вновь стоим у подножий, Однажды коснувшийся неба Без гор уже жить не может. Однажды прошедший по краю Домой не вернётся прежним, И будет готов, сгорая, До солнца добраться пешим...

Одиночество перестает быть любимым другом, надёжным тугим плечом, Когда появляются те, с кем хочется оставаться. По улицам бродишь, кутаясь, землю метёшь плащом, Ищешь, где бы согреть от майских морозов пальцы. Весна-лицедейка, предатели-коммунальщики — Панели исстыли, в домах замирает кровь. Затем только и греметь ключом почтового ящика — П(р)оверить, что там, конечно же, пусто вновь. Знаешь, так глупо мотаться по комнатам, где нас должно быть двое, Где всё уже не родное, а нестерпимо плоское...

И не могут войти — дверь закрыта, а ключ позабыт на столе. Припев: Дайте людям дождя! Уже очень сложно, уже невозможно Дышать через пыль и сквозь вихри огня! Дайте людям дождя! Но люди ведь хуже дерьма — Как только с небес польётся река, Все станут кричать: «Беда! Вода! Скорее, быстрее дайте огня!» Дождя!... Огня!... Расскажи мне, к кому ты пришел, когда вышел из дома? Объясни мне, кто тебя ждал, и зачем ты спешил? Все стремятся с утра поскорее уйти от себя К кому-то другому, Но...

Последняя сигарета — отживший осколок тридцати с лишним дней. Если скажу, что хочу позабыть все это, совру, и опять будет только мерзостней и больней. Я обернулась бы, если б знала, что за спиной будешь ты, а не чужие жизни, сотканные из дождевых капель. Я не вытягиваю на своём пафосном максимализме, сгораю до фильтра от глупых пустых метафор. Назавтра опять головная боль, спалённое...

У меня была куча слов, а теперь не находится, чтобы связать в стихи. У меня остался лишь запах твоих духов да твоё тепло поверх моей ледяной руки. Мы забираем с собой лишь отпечатки душ и неумелую память прошедшего дня. Гибель поэта всегда на совести тех кликуш, что не прикрыли глаз от жалящего огня. Восьмое число сентября догорает и стелется дымом, Я не хочу уходить, будто жду, что вернёшься за мной. Глупые люди не знают: любовь —...

Наблюдателем, кем-то нездешним, почти гениальным неучем. Вы, как водится, бьёте баклуши, оставаясь глухой толпой, А мне нравится слушать души, даже если в них волчий вой. Мне наскучило — я не слушаю вашей пламенной чепухи, Улыбаюсь я, словно в уши мне кто-то шепчет свои стихи. Кто-то скажет, мол, слишком гордо я несу себя среди всех, Я в ответ разобью аккорды о свой дерзкий, неровный смех. Если стадность перечит маю, то увольте, на благодать Не продам и не променяю то, что силятся отобрать...

Я разучилась писать стихи, — за целый февраль — две строчки — Я научилась терпеть и ждать, прятать тоску в тиски и как бы не замечать тех, кто в своём угаре скоро дойдет до точки. Но теперь не учи меня выть в пустой потолок, Закрывать замки и недели считать до лета. Ведь знаешь, я, как всегда, забуду любой урок, Когда не останется между ни чёрных, ни белых клеток...

Не идёт на бумагу, лишь портит нервы. А хочется песен, поэм и рассказов, Ночами писать, чтоб взахлёб и сразу, Не убегать, а остаться дома… Только выходит опять по-другому. Времени нет, чтобы с мыслью собраться, То гонят в кровать, то кричат: «Просыпайся!». За целый месяц не вышло ни строчки, Да так ведь легко докатиться до точки! Уже невозможно на каждом шагу Откладывать в ящик — скажу, допою...

Пере- и послестройки, сгоревшие пробки и денег так мало… Я должна быть сегодня не там, где сейчас нахожусь, Потому что ведь если бежать, то так, чтобы шкалил пульс, А любимый стих до тоски опасно выучить наизусть, Но ты знаешь, мой Мастер, что я с тобой ничего теперь не боюсь. И мне бы надо сегодня вдыхать твой запах, Слышать, как ты дышишь...

Ура всем шедшим по тернистому пути, Ура три раза тем, кто смог его пройти. Ура летящим ввысь и уходящим вглубь, Ура сказавшим: «Ну и ладно, будь!» Ура часам, бегущим день за днём, Ура тому, что утром мы встаём. Ура героям, павшим на войне! Сложившим жизнь, чтоб жить тебе и мне. Ура входящим в круг и вышедшим из круга, Ура всем тем, кто жить не может друг без друга! Ура открывшим настежь дверь и хлопнувшим дверьми, Ура тому, кто сделал нас людьми...

А если продолжу сжимать кулаки, со злобы переломаю пальцы, Которым не ищется повода драться только в твоих ладонях. Город угрюм и город зеркально-светел, Подошвами месишь глину, сквозь пальцы бежит вода. Слишком юны для взрослых слишком большие дети, У Вечности в счёт столетья займы до четверга. А если продолжу на полнолунье выть, меня упекут в психушку, Запрут за решетки, отнимут вот эти листики. Меня оттуда никто вытаскивать не посчитает нужным, Всем достает забот со своими больными жизнями...

Окровленную воду слить, дабы очистить росы? Достаточно видали палачей, Сожжённых изб и постаревших в младость! Довольно с нас тех пафосных речей, Что целый век глотали, приняв яд за сладость! Веками трудятся поэты и творцы Над тайнами седого мирозданья. С отчайным криком: «Быть?! Или не Быть?!» Находят всё ж дорогу к созиданью. Им достаётся...