Екатерина Посаженникова

Я повернулась и пошла домой. Не посмотрела на него, ничего не сказала. Просто сбежала. Испугалась. Меня бросило в жар, тело дрожало, я с трудом перебирала ногами. Дома я пошла в ванную, где умывалась и плакала, и гордилась собой - я повернулась и ушла. Получается, я победила его. Я даже разговаривать с ним не стала! Какая чушь... Сбежала, как корабельная крыса. Надо было что-то сказать. Поздороваться, улыбнуться, сказать, что у меня дела... Или нет? Я ничего не понимала, мне было плохо, больно и опять этот дурацкий запах можжевельника. Это у него духи такие что ли? Всё время рядом с ним пахнет можжевельником...

Я проснулась с заплывшими красными глазами. Как я ни старалась, лицо оставалось заплаканным, и, когда мама с отчимом вернулись, они сразу это поняли. Мама очень переживала, что свидание прошло плохо. Что меня обидели. А я не могла объяснить причину, из-за которой так убивалась всю ночь. Мы собирались ужинать, когда в дверь постучали. Я замерла, думая, что сейчас войдёт дядя. Я ждала этого, надеялась и боялась одновременно. Но вдруг вошёл герой вчерашнего дня, будущий врач, а ныне студент медицинского университета. Я уж точно не ожидала его увидеть в своём доме так скоро. Но что-то внутри меня затрепетало,...

Мне исполнялось шестнадцать. Я была счастлива! Период тяжёлого взросления прошёл, я преобразилась, глаза засияли и, когда я шла, мне хотелось разбежаться и взлететь. В душе и теле распустилась весна, без слякоти и дождей, но с нежными лучами солнца, залёной травой и предвкушением настоящей жизни. Мечты грели моё сердце, и я готова была сворачивать горы. Горами на сегодня оказался парень, который подошёл к нам с девочками, когда мы гуляли в парке после занятий, и предложил встретиться с ним в выходные. Девочки защебетали и засмеялись, а я просто согласилась и сказала, куда за мной придти. Всё время до того момента я думала о дяде...

Жизнь наша снова круто поменяла своё направление. Но мне было хорошо. Впервые я поняла, что такое настоящая семья, домашнее тепло и уют. И всё-таки первые недели я всё время думала о дяде. Я пыталась дозвониться, но его никогда не было дома. Маме не хотелось снова мешать ему, поэтому она отказывалась идти со мной в гости. Отчим тоже был против того, чтобы я шла к дяде. Его настораживала моя привязанность к почти постороннему мужчине. Сначала я чувствовала себя брошенной, ещё более одинокой. Потом чувства утихли, сгладились. Но что-то внутри меня разрушало. Это было слишком сильное, слишком неблаговременное чувство к мужчине, слишком неправильные отношения между взрослым и ребёнком...

Мама снова вышла замуж, и мы переехали к отчиму. Они поженились тихо, в одно из своих свиданий. Гуляли, держались за руки. Отчим повернулся и сказал: "Давай поженимся?". Так просто. Мама согласилась. И на следующий день в обеденный перерыв они расписались. А вечером пришли вместе - собрать вещи, забрать меня. Я была в ужасе. Мне хотелось остаться с дядей, кинуться к нему, обнять. Я ждала, что он защитит меня. Ведь только мы были друг у друга, никто больше его не понимал, не любил так, как я, и меня никто не любил, кроме него. Он так часто мне это говорил. Как же мы могли с ним расстаться? Но дядя был вежлив, обаятелен, улыбался...