Поэт без имени

Мегаполису не нужны были личности. Правили там массы. Массы решали судьбу большого города, болели за его будущее, строили настоящую мечту каждого на обломках социализма. Мегаполисом правили люди. Люди, создавшие эти массы, породившие эту мерзость, можно было подумать, что *** не позволил бы этим существам создать столько неведомо мерзкую машину капитализма, свободы нечеловеческой алчной натуры. Но людьми этими правил не ***, они служили другому господину, столь же сильному и могущественному, столь же известному, столь же властному...

В большом мегаполисе всегда было душно. Люди ненавидели друг друга и изо дня в день пытались всем своим видом показать эту ненависть. Город был наполнен отбросами общества, людьми, чьи жизни бессмысленно проходили отведенным им временным промежутком. *** покинул город. Пороки с каждым днем достигали новых вершин разврата. Гетеросексуальность сменялась гомосексуальностью, извращения достигали новых вершин, *** молчал, праведный гнев его тут уже был никому не нужен, праведный гнев был лишь излишним подарком для этих людей...

Полуденные лучи солнца яростно моросили по цветочной клумбе. Дети весело бегали в саду, а высокомерная мать что-то рассказывала горничной. Облака, чуть сближаясь друг с другом, превращались в потемневшие пятна на небе. Мать это вряд ли сильно волновало, хотя она и поглядывала иногда на небо. Неожиданно женщина встала со своего удобного кресла-качалки и крикнула: «Дети, быстро в дом, сейчас будет дождь!» Дети, будто не слыша восклицательные вопли своей матери, продолжали бегать вокруг клумб и кустов...

По веселому турецкому пляжу бегала маленькая девочка. На вид ей едва можно было дать и 10 лет, да и к происходящему далее это не имело ни малейшего отношения. У девочки были интересно закрученные косички, стоявшие ее матери нескольких седых прядей. Она с радостной улыбкой бежала к мороженщику, который одним своим видом создавал настроение легкости и возвышенности у всех окружающих. Мороженщик с удовольствием выполнял свою простую, но заставляющую томиться в сладостном ожидании окружающих работу. Девочка встала в очередь...

Мальчик томным взглядом оглядывал кладбище. Он не любил много разговаривать, но даже тут он чувствовал тяжелое дыхание тишины. Подойдя ближе к могиле старика, Алексей (так звали мальчика) начал копать. В сырой от ужаса одиночества земле лежал двухметровый гроб. Алексей попытался открыть белоснежную, будто бы окутанную белой пеленой крышку. Не поддающийся уговорам ручек маленького мальчика гроб мертво стоял на своем. Тогда вход пошли лом и молоток. Будто поддавшись на уговоры ребенка, деревянный пожизненный дом старика отворился...

В Берлине царило таинственное молчание. Люди, тихие и спокойные, ходили по улочкам будущих развалин, ничего, совершенно ничего не предвещало беды. Да и в ближайшее десятилетие предвещать не будет. Юный поэт грустно сидел на лавочке около парка и читал книгу. На его лице едва можно было разглядеть отражение той боли, томившейся где-то глубоко внутри. Поэт давно ничего не писал. Последние годы поэт очень жадно поглощал новые книги, будто зная, что с каждый годом шансов получить эти книги будет меньше и меньше...

Петя рос в обыкновенной украинской деревушке в обыкновенной украинской семье. Все детство он помогал своим родителям по хозяйству, отдыхал с друзьями на речке, в общем, был самым обычным счастливым ребенком. Повзрослев, он поехал учиться в школу. Ближайшая школа была в городе за 20 км от деревни, там Петя и получил первые знания, потом уже и осознание бессмысленности образования. В 13 лет Петя купил себе свой первый мотоцикл. В гараже с того момента подросток проводил большую часть свободного времени, изучая, как он тогда уже решил, свою будущую профессию механика...

Максим очень хотел достойную его опыту в области инженерии зарплату. Но, к сожалению, в это кризисное для нашей Великой страны время более высокую зарплату выделить Максиму не могли. Максим не пил. Вечерами он смотрел телевизор и вел исключительные беседы со своим домашним питомцем. Жизнь была однообразной и скучной. Ничего, совершенно ничего не вызвало интерес у молодого человека, да и сам Максим не особо то и хотел интересоваться чем-то иным, кроме еженедельной лотереи. Максим любил лотерею. Стабильно раз в неделю он покупал лотерейный билетик и ждал заветную передачу по телевизору...

Вы не видите дождь. Ваши жизни проходят без дождя, ведь только увидев прогноз погоды, вы одеваете капюшоны и берете с собой зонты. Грустно. Я всегда любил дождь, быть может именно потому, что люди его боялись, во время дождя улочки в ужасе одиночества были окутаны водяным покровом, а я наслаждался каждый мгновением, будь это сильный ливень или моросящий дождик. Услышать звуки дождя в метро невозможно, под землей слышны лишь возгласы удушающего безумия, хорошо, что эти люди ничего не слышат. В детстве я побывал в одной прекрасной азиатской стране...

Жил в каменном доме в Москве обыкновенный белый кот. Все его любили, подкармливали, гладили. Соседские псы уважали и боялись кота, потому что один старый больной бульдог рассказал им, как кот этот умен, силен и хитер. Собаки защищали кота от соседских дворняг, пытаясь всячески показать свою верность и преданность пушистому властителю. Почему же его назвали именно Путиным, а не Ивановым, например? История это довольна длинная, поэтому постараюсь рассказать ее вкратце. Девочка Маша училась в школе с углубленным изучением английского языка...

В одной из Питерских квартир жила совершенно обыкновенная семья. Трехкомнатная квартира ничем не отличалась от других в стандартных пятиэтажках Питера. Жизнь здесь проходила обычным ключом. Люди здесь жили совершенно обычные, отношения у них были совершенное обычные, взгляды на жизнь у них были совершенно обычные. Рано утром мать отвозила сына в школу на машине, после, уже опаздывая, она ехала на свою работу, не успевая насладиться красотой грустных улочек Санкт-Петербурга. Отец уходил на работу чуть позже, часам к 10...