Рассказы из Жизни

Анна впервые увидела Дарью Николаевну на собственной свадьбе. Это ощущение потом ещё долго возвращалось к ней — будто в самый разгар праздника, когда воздух уже прогрелся от танцев и вина, в раскрытое окно влетела большая, тяжёлая птица. Чужая здесь. Из другого леса. Слишком крупная для этого помещения, слишком важная, слишком внимательная. Свекровь стояла у окна, и солнечный свет скользил по её волосам, туго стянутым в пучок, — цвета старой меди с проседью. Она не смотрела на гостей. Взглядом, цепким...

Город едва начинал шевелиться в предрассветной синеве, когда Марина вышла из автобуса. Шесть утра. Тишина, которую слышишь только после долгой ночи, — она прячется в промежутках между редкими машинами, в нерешительном щебете первых птиц, в том, как воздух еще хранит ночную прохладу, но уже начинает вибрировать от приближающегося утра. Двенадцать часов в реанимации. Это не просто усталость. Это состояние, когда тело становится чужим, тяжелым, будто налитым свинцом по самые веки, которые приходится удерживать открытыми усилием воли...

Помню тот день, когда Стас впервые привёл меня к себе домой. Ещё на пороге я почувствовала это — не просто сквозняк из прихожей, а нечто иное, плотное и колючее, будто воздух превратился в ледяную крошку. Его мать стояла в дверях комнаты, и в этой позе читалось всё: выпрямленная спина, подбородок, вздёрнутый так высоко, словно она пыталась разглядеть во мне что-то глубоко под землёй. Часовой на границе, а я — незваный десант, посмевший ступить на суверенную территорию. Её взгляд не скользнул — он ощупывал...

Тишина. Её жаждала каждая клетка измотанного тела, когда Наталья, спотыкаясь о набрякшие влагой листья, сворачивала во двор. Осенний воздух был тяжёлым, как компресс, давил на плечи, а в ушах всё ещё пульсировало эхо дневных переговоров — этот липкий, назойливый гул чужих голосов. Весь день её колотило, и теперь, когда до подъезда оставалось каких-то десять метров, каждая мышца ныла отдельной, острой болью, будто напоминая: ты живая, но жить так больше нельзя. Развод с Игорем оформили две недели назад...

Тридцатилетие Полина представляла иначе. Она не ждала бала на сто персон — понимала, живут небогато. Но думала, будет тепло. Капелька тепла, которой хватит, чтобы согреться в этот день. Чтобы муж Артём, вместо вечного «денег нет», хотя бы ветку сирени сломал по дороге с работы. Чтобы свекровь, Инга Борисовна, не доставала свой аскетичный калькулятор, высчитывая, сколько «они» потратили на родителей Полины и на сколько «они» в долгу перед свекровью. Чтобы в свой день рождения она была виновницей, а не главным менеджером по организации праздника и обслуживанию семейства мужа...