БэДэ - Без Дивана

Зал №13. Искали долго, между 12 и 14 его не оказалось, повернули налево, вбежали в длинную комнату: сплошные ряды занятых стульев. С трудом отыскали два места в самом конце. Зал продолжал заполняться, люди спрессовались у входа. Ведущая в чёрном костюме повторяет в микрофон: «Раз, раз, раз - проверка слуха». Муж принёс книгу «Немецкие тетради». Я открыла, пробежалась по оглавлению - незнакомые фамилии, много фотографий. Взялась читать, увлеклась. Неожиданно все захлопали, защелкала камеры телефонов. На кафедре появился Познер Владимир Владимирович, веселый, в знакомых очках и легкой, полосатой сорочке...

Старик Камаров недавно был молодым. Успел закончить сложный факультет – радиофак, жениться два раза и родить сына Паню (Панкрата), который тоже успел закончить радиофак. Я познакомилась с Саней, так раньше звали Камарова, когда он был весёлым, в меру пьющим и удачно разведённым мужчиной средних лет с приятными перспективами. Саня умел лихо щёлкать зажигалкой, иронично улыбаться в ответ на плохие шутки, рисовать весёлых мышат на сигаретных пачках и небрежно накидывать на плечи замшевый пиджак. После...

Почти у каждой бывает муж. Некоторые их меняют, другие живут с ними долго (меняют любовников). Есть такие (немного) – они живут с одним мужем и не хотят ничего менять. Но тут вмешиваются еще одни – они хотят вырвать ваш кусок, чтобы сгрызть его крепкими зубами и выплюнуть. Так случилось у желчной преподавательницы биологии, назовём её Изольда Николаевна (Иза). У неё был муж – Пётр Евгеньевич (Петушок). Жили так долго, что истоптали бордовый ковёр, подаренный на свадьбу. Петушок исправно ходил на работу в паспортный стол, по воскресеньям делали салат с мидиями...

В тот день, когда я лишилась первого зуба – приобрела бюст. Просто купила в магазине с забавным названием «Красный карандаш». Там есть кисти, краски, альбомы, мольберты, ручки, блокноты, грифельные доски, подрамники и холсты. На нижней полке сгрудились гипсовые бюсты, стояли тесно. Сверху виднелись только шапки, лысины, бороды и кепки. Я присела и стала их узнавать. Толстой, Чехов, Ленин, Гоголь, Мусоргский, снова Ленин, незнакомый кто-то, опять не узнаю. Я перебралась во второй ряд: Жуков, Зайцев, Блок, Маяковский, снова Ленин...

Кружил и плясал Новый год. Буйный праздник с продолжением. С беспечным шатанием по увешенным гирляндами улицам, с канонадами салютов, с вездесущими ёлками и лихими Дедами Морозами. По причине отсутствия на новом месте старых друзей, праздник мы отметили скромно: бокалом шампанского вместе с фейерверками в рамке окна. Утром решили навестить Мабилон, вышли на улицу и поразились безлюдью. Шёл только снег и мы. Электричка была чиста и пуста, оттого и по рельсам летела быстро. Когда мы вышли на станции она, оставшись совсем одинокой, пустилась в свободное путешествие...

В ванночке с водой плавали цветные воздушные шарики, наполненные водой. Рядом прогуливались полненькие блондинки в кимоно, абсолютно японского вида. Одна из них строго сказала: «Билеты на участие в игре будем раздавать через три минуты пятьдесят секунд, запускаем по пять человек. Готовьтесь!» Все послушно выстроились в очередь и сделали умные лица. Только один дядька с большим чемоданом весело спросил: «К чему готовиться-то?» «Японка» не ответила, потому что отсчитывала, шевеля губами, последние секунды...

Я преподаю. Французский. Стала работать в школе на окраине. Долго искала вакансию, поэтому мой учебный год начался в середине сентября. Третий урок второй смены. Кабинет на четвертом этаже, ключи взять на вахте. Открыла дверь и увидела на этажерке макет собора. Того самого, знаменитого, с огромной розеткой посередине (rosace centrale) - «Bonjour, Notre Dame!» Дети, весёлые семиклассники, заскочили следом. Уселись и нетерпеливо уставились. На меня, а я на них. Тема урока аккуратно написана в рабочей тетради «Прошедшее законченное время » , с примерами и особыми формами неправильных глаголов...

От своей родной, четырёхконфорочной газовой плиты с грозным названием «Гефест» я приехала к дачной, электрической, со спиралью тревожно-красного цвета. Что на ней приготовить? Не мясо же? Захотелось неожиданно чего-то лёгкого, несерьёзного, как сама плиточка, которую можно было поднять одной рукой. Отсутствие (временное, они ещё ехали в посылках) мощных сковородок с крышками, тоже настраивало на другие кулинарные приоритеты. Поев покупных пельменей, моя немногочисленная семья твёрдо приказала готовить «хоть что-нибудь, но своё, домашнее»...

Когда я начала новую жизнь без дивана, было немного грустно. Чуть-чуть. Сидишь на табуретке, спина всегда прямая, глаза смотрят вперёд, губы поджаты, не растягиваются никак. Не получалось у меня улыбки, совсем. Надо было учиться улыбаться, бывает, что и такой важный навык утрачивается. Для учёбы нужен учитель, а где его отыскать? Зашла в Интернет, в большом Мабилоне учат всему – танцевать vogue, говорить на языке хинди, делать колбасу из гороховой муки, выдувать огромные воздушные пузыри, путешествовать...

Это было время великого переезда. Мы спустились с гор, нагрузившись коробками, чемоданами, рюкзаками и даже цветочными горшками. С вокзала до электрички шли короткими перебежками, не отдыхая, пыхтели и жмурились. Наконец последний марш-бросок: от станции до четвёртого этажа новой квартиры. Незнакомый дядька помог выгрузить все наши «бебёхи» . Можно было взять такси, но мы с упорством муравьев тащили скарб сами. Когда уже показался дом, силы оставили нас. Муж привычно приказал: «Иди вперёд, потом вернёшься - поможешь!» Я потащилась, у самого подъезда что-то быстро перебежало мне дорогу...

Недалеко от нашего дома течёт река, речушка, ручеёк. У неё отвесные берега, почти скалы, на них три сосны. У сосен есть имена и у речки тоже, но их по именам не зовут. Речка разговаривает, а сосны строгие, стоят, помахивают зелеными шапками, посматривают в воду – любуются. Речке себя оглядывать некогда – она бежит, не останавливается. Я нашла её случайно, по журчанию. Гуляла вдруг слышу – звучит, вижу – речушка, ручеёк. Бежит, посмеивается, подмигивает, приманивает. Я спустилась по склону вниз...

«Видела, соседка новая появилась на площадке, спина прямая, а смотрит вниз» - сказал муж, выкладывая на стол продукты. В нашем подъезде стеклянные стены, поднимаешься и глядишь вокруг, а снизу глядят на тебя. На этаже когда-то росли цветочки, а теперь остались только сухие стебельки и яркая банка с окурками от бывшей соседки. Она уехала за новыми приключениями. У нас не принято здороваться, тем более разговаривать. Встречаемся мы редко и равнодушно. Утром я тоже увидела тётку в широком и длинном халате, с прямой спиной...