Солнце моё.

Это случилось зимой. Я услышал от тебя невообразимо странные слова, абсолютно немыслимую несуразицу. И я не мог понять, почему ты не видишь, кто я на самом деле. Почему ты говоришь обо мне невнятные вещи, и называешь меня именами, мне никогда не принадлежавшими, и приписываешь мне чувства, никогда мною не испытываемые. Я отказывался смириться. Я рвал и метал, я пытался показать тебе себя, вывернуть себя наизнанку. Мол, смотри, смотри, посмотри же на меня, идиота и мерзавца, низкого и жалкого человека, увидь моё ничтожное существо...

Мы сидим на высоком холме. Под нами — лес, до самого горизонта — лес. Солнце медленно опускается — скоро закат. На дворе конец мая, нам то ли двадцать, то ли двенадцать лет — чёрт его разберёт. Да и какое это имеет значение? Небо не считает прожитые годы, а в такие тёплые майские вечера как-то магически уравниваются дряхлые старики и малые дети — падаем в какое-то пространство безвременья. Нас заливает золотой солнечный свет. Сколько мы ждали этой встречи, сколько раз за годы разлуки представляли...

В доме пахло спелыми яблоками. Августовское утро было холодным. Я вышла на веранду, сняла с крючка у входа отцовскую куртку и накинула её на плечи. Пыльная, местами прожжённая искрами полевых костров и запачканная садовой краской, она спускалась ниже середины бедра. Казалось, в неё завернуться можно было. Я огляделась. На окнах, выходивших в сад, трепыхались белые кружевные занавески, сквозь которые на стены, обшитые деревянными досками, перепрыгивали солнечные зайчики. Пол был уставлен ящиками с крупными садовыми яблоками: в этом году их выдалось особенно много...

Молодая медсестричка Наденька забрала амбулаторные карты из кабинета доктора и разложила их на своём столе в регистратуре. Нужно было подклеить чистые листы и кое-где подправить подписи. В основном попадались карты пожилых пациентов, где вторая дата была выведена красным перманентным маркером и пропитала картон насквозь. Их Наденька сразу отобрала и унесла в архив. Попалось несколько карт, где вторая дата была выведена чёрным — эти нужно было сдать в специальную архивную секцию. Когда Наденька...

Школу не успевали сдать к началу учебного года. Рабочие в ударном режиме шпаклевали, красили, клеили. На подмогу бригаде призвали родителей, учителей, завучей и даже работников столовой. И, разумеется, возглавлял эту пёструю компанию директор школы. Последний сейчас мало чем мог выдать свой статус. Высокий стройный мужчина средних лет в вытертых джинсах и некогда клетчатой, а теперь уже выцветшей до неузнаваемости рубашке, которая местами была безнадёжно забрызгана краской. Работал на стройке директор...