Солнце моё.

Это случилось зимой. Я услышал от тебя невообразимо странные слова, абсолютно немыслимую несуразицу. И я не мог понять, почему ты не видишь, кто я на самом деле. Почему ты говоришь обо мне невнятные вещи, и называешь меня именами, мне никогда не принадлежавшими, и приписываешь мне чувства, никогда мною не испытываемые. Я отказывался смириться. Я рвал и метал, я пытался показать тебе себя, вывернуть себя наизнанку. Мол, смотри, смотри, посмотри же на меня, идиота и мерзавца, низкого и жалкого человека, увидь моё ничтожное существо...

Мы сидим на высоком холме. Под нами — лес, до самого горизонта — лес. Солнце медленно опускается — скоро закат. На дворе конец мая, нам то ли двадцать, то ли двенадцать лет — чёрт его разберёт. Да и какое это имеет значение? Небо не считает прожитые годы, а в такие тёплые майские вечера как-то магически уравниваются дряхлые старики и малые дети — падаем в какое-то пространство безвременья. Нас заливает золотой солнечный свет. Сколько мы ждали этой встречи, сколько раз за годы разлуки представляли...

В доме пахло спелыми яблоками. Августовское утро было холодным. Я вышла на веранду, сняла с крючка у входа отцовскую куртку и накинула её на плечи. Пыльная, местами прожжённая искрами полевых костров и запачканная садовой краской, она спускалась ниже середины бедра. Казалось, в неё завернуться можно было. Я огляделась. На окнах, выходивших в сад, трепыхались белые кружевные занавески, сквозь которые на стены, обшитые деревянными досками, перепрыгивали солнечные зайчики. Пол был уставлен ящиками с крупными садовыми яблоками: в этом году их выдалось особенно много...

Молодая медсестричка Наденька забрала амбулаторные карты из кабинета доктора и разложила их на своём столе в регистратуре. Нужно было подклеить чистые листы и кое-где подправить подписи. В основном попадались карты пожилых пациентов, где вторая дата была выведена красным перманентным маркером и пропитала картон насквозь. Их Наденька сразу отобрала и унесла в архив. Попалось несколько карт, где вторая дата была выведена чёрным — эти нужно было сдать в специальную архивную секцию. Когда Наденька...

Школу не успевали сдать к началу учебного года. Рабочие в ударном режиме шпаклевали, красили, клеили. На подмогу бригаде призвали родителей, учителей, завучей и даже работников столовой. И, разумеется, возглавлял эту пёструю компанию директор школы. Последний сейчас мало чем мог выдать свой статус. Высокий стройный мужчина средних лет в вытертых джинсах и некогда клетчатой, а теперь уже выцветшей до неузнаваемости рубашке, которая местами была безнадёжно забрызгана краской. Работал на стройке директор...

Пересечение двух сильных и созвучных энергетик даёт непредсказуемый результат — как резонанс звуковых волн одной частоты. Старый мир рушился. Холодный ветер хлестал по лицу, царапая щёки мелкими льдинками. Я достаю пачку дешёвых сигарет, открываю её одной рукой и протягиваю тебе. Мы закуриваем. Мир вокруг распадался. Первые минуты ещё было слышно доносившуюся с шоссе какофонию автомобильных сигналов. Затем всё стихло. Мы остались одни в абсолютной тишине. Я стряхиваю пепел и смотрю на тебя. Ты уже не со мной...

В твоих глазах я увидела страх. Страх и удивление. Обычно изумрудно-зелёные с янтарными прожилками радужки стали тускнеть. И в этот момент мне стало невыносимо больно и стыдно — я не должна была приводить тебя сюда. Первые наши встречи были лёгкими и беззаботными, словно не были мы взрослыми людьми, словно не было у нас за плечами смертей и пьянок, разлук и разочарований. Словно не сияли на наших спинах багровые, никогда не заживающие шрамы, а во снах не приходили к нам мертвецы — призраки прошлого и неслучившегося настоящего...

И когда всё закончилось, высокая длинноволосая девушка в чёрном кимоно, расписаны серебряными звёздами, райскими птицами и небывалой красоты цветами вошла в цветущий сад. Нежно-розовые листья сакуры устилали землю под её босыми ногами. Лепестки, казалось, падали с небес. Смерть взглянула наверх: между ветвей древних, как сама Земля, вишнёвых деревьев виднелось бледно-лиловое небо, на котором сияли огромные звёзды. В глубине сада покоилась статуя воина...

Что-то вытолкнуло меня из сна. Я резко отбросил одеяло и одним рывком поднял себя с кровати. Сквозь плотные шторы пробивался тонкий отсвет уличных фонарей. Глубокая тихая ночь, не слышно было даже лая собак. Я попытался вспомнить, что мне снилось. Что-то же мне снилось. В соседней комнате мирно спали домочадцы. Но что-то меня беспокоило. Что-то меня беспокоило... Понял, что уже несколько минут как идиот стою посреди тёмной комнаты. Ухмыльнулся. Сон отшибло напрочь. Делать было нечего: натянул на себя первую попавшуюся одежду и направился на кухню...

Предметы сначала распались на пласты материи, потом — на сложные и простые молекулы, затем — на атомы, продолжавшие делиться... Пространство наполнялось кварками. Внук лётчика военной авиации хотел закрыть окно. Неожиданный порыв ветра разбросал по комнате листки конспектов. Парень выругался на колоритном восточном наречии и принялся шарить по полу, пытаясь навести хоть какой-то порядок в нарастающей энтропии. Несколько страниц, по всей видимости, залетели под кровать. Почти дотянувшись до последнего листка, парень нашарил рукой что-то, напоминающее браслет или брелок...