Оксана Нарейко

Предыдущие главы в подборке. — Когда ты в кровь обдираешь лоб, руки и коленки, стремясь пробить бетонную стену, самое главное — помнить, что там, за этой вроде бы неприступной толщей, кто-то есть. И этот кто-то (или что-то) с интересом наблюдает за твоими бесплодными, как тебе самой начинает казаться, попытками. И вот когда ты доходишь до высшей точки отчаяния, когда ты почти сложила руки, в стене открывается дверь и некто или нечто удивлённо спрашивает, так ты действительно хотела сюда попасть?...

Начало в подборке. На концерт, начинающийся в семь, Янка явилась ровно в шесть вечера. Нашла в вестибюле тёмный уголок, и, грызя ногти от нетерпения и нервов, принялась ждать, заодно с интересом присматриваясь к институтской жизни, которая к вечеру уже не бурлила, а тихонько пузырилась. Уходили домой задержавшиеся на работе преподаватели (к Янкиному удивлению не все они были властными и уверенными в себе, как Инесса, были и серые мышки. «Наверное, это секретарши какие-нибудь, а то и уборщицы», —...

Предыдущие главы в подборке Наконец-то прозвенел звонок, и класс, не благодаря и не прощаясь, повалил в коридор, а Инесса Васильевна спокойно, вроде бы не обращая ни на кого внимания, стала собираться, исподлобья посматривая на Янку, до сих пор сидевшую за своей самой последней партой. — Как тебя зовут, девочка? — А вам какое дело? — почему-то разозлилась Янка, схватила портфель и хотела удрать, но Каракатица перегородила проход тростью, как шлагбаумом. — Раз спрашиваю, значит есть дело. Янка отпихнула трость, но Каракатица тут же ловко стукнула ею по Янкиной ноге...

Первая глава в подборке. Как так получалось, что Янка не только росла без радости и света, но даже, вроде бы, ни в чем подобном и не нуждалась? Может быть из-за мамы, которую никто заменить не мог? Была бы она жива, Янка бы от неё не отошла ни на секунду. Вцепилась бы в родную руку и не отпускала бы, хоть что бы с Янкой делали! Так ей иногда думалось, и жизнь свою она часто представляла другой. Уехали бы они с мамой на её родину, ну и пусть там никого из родных и друзей нет, это не страшно. Главное, они были бы вместе, а пьяный отец, мачеха и сводная сестра — это всё морок, наваждение...

Когда Янке говорили, что все люди равны, она фыркала и морщилась, будто бы от этих слов, да и от самого говорящего, подванивало тухлятиной. «Равны! Как же! Одного в батистовые пелёнки наряжают, не успел он родиться, а других в застиранные тряпки заворачивают», — думала Янка и тут же себя корила за несправедливость гневных слов и враньё. Нет, мама не пеленала бы её в старьё. Наверняка и Янку с самого её первого дня заворачивали в тончайший батист, а вот в том, что произошло потом виновата, конечно же, не мама, а исключительно несчастливая Янкина судьба! Батист...