Лауренсия Маркес

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. «Дерево Сампай-Цуге, чьи ветви простирались к небу, словно молитвы, обращённые к богам, обладало поистине удивительными и загадочными качествами. Во-первых, невероятная жизненная сила священного дерева проявлялась в его способности самоисцеления. Если поверхность ствола повреждалась, рана вскоре затягивалась новой корой. Если одна из ветвей обламывалась, то чудесным образом отрастала вновь. Во-вторых, в разные времена года по стволу струились целебные соки разного цвета и различных свойств...

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. «Вихрем цветным подхватило нас веселье. После обрядов у святилища, молодёжь и музыканты двинулись вперёд пёстрым потоком, сбегающим с гор – вниз по тропинке, которая вела через ручей и заросли трав, с котомками, полными провизии, с бурдюками, набухшими от напитков, с музыкальными инструментами, притороченными к плечам и спинам. Мужчины несли в долину котлы для варки мяса и бурдюки с пивом, женщины — торбы с лепёшками, подростки гнали баранов и коз, обречённых на заклание, и несли домашнюю птицу...

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. «Трепещет за плечами покрывало, вьются откидные рукава, будто крылья белой птицы. Белой и золотой… Я стою на горном склоне у святилища, овеваемая свежим ветром, и сквозь сияющий камешек, подаренный Тариэлом, смотрю вниз, в долину, где уже идут приготовления к празднику Тушоли. На зелёных лугах Узум-меттиг вот-вот начнётся торжество. В прозрачных гранях заветного хрусталика — травы, будто зелёные волны, небо кажется ломким, всё такое светлое, словно пенистое, как капли на весеннем ветру...

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. «Солнце клонилось к западу, окрашивая верхушки гор в нежный розовый цвет. Всё, что происходило тогда в долине Узум-меттиг, напоминало мне сон: праздник Тушоли растекался широким, бескрайним светом под небом, и всё в природе, казалось, вступало со мной в сговор: облака неслись по небу, будто белогривые горные кони, выпущенные на волю, а ветер ласкал мои щёки прикосновениями, напоминающими мягкую шерсть новорождённого ягнёнка... Я будто...

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. «Сон, ускользая, словно бы всё ещё жил во мне, вновь и вновь возвращая меня в непостижимые миры... Сквозь щели в стенах тянуло запахом полыни и мокрого мха; в предутренней тишине сердце моё билось неровно. Я проснулась до срока, до первых петухов, до первого крика пастушьих рожков, в прохладной тени каменной башни, и не знала, спала ли вовсе. Лежала, не смея открыть глаз, — под ресницами ещё хранился матовый слепок смутных, тревожных видений...

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. «Рядом со мной, обхватив колени, на истинге, расстеленном на полу, сидела Чегарди. В комнате было темно, лишь лунный свет лился в окно, да огонёк свечи мерцал на круглом трёхногом столике... -…Чегарди, — говорила я, — после сегодняшнего разговора с братом мне совсем неспокойно. Теперь лишь магия может спасти нас от опасности! Вот я и думаю: не сделать ли сегодня защиту на всех, кто находится под нашим кровом?.. Тогда уже этой ночью надо, не откладывая, пойти в лес — провести обряд...

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. «Жизнь моя угасала вместе с закатом… Тёмно-янтарные лучи солнца пробивались сквозь высокое окно, заливая комнату мягким светом. Тончайшее дыхание вечера проникало в башню. Вокруг стоял лёгкий дух полевых трав, принесённый ветром... Я сидела, склонившись над пяльцами, и пыталась вывести на тонком полотне дикую розу — такую, какую я когда-то, ещё ребёнком, трогала осторожно в тенистых перелесках дальнего ущелья, под треск кузнечиков и свист перепёлок...

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. «Кольцо с орлиной головой поблёскивало на пальце загорелой руки, что лежала на рукоятке. На поясе с серебряными бляшками висел украшенный резьбой кинжал… В дверях сарая стоял хьевди Леча, сын князя Олхудзура. Лицо его было холодным и суровым. Сарай, наполненный густым запахом прошлогодней соломы, казался в предутренней тьме глухим, точно склеп, где дремлет отдалённая память рода. Лунный луч, прорезавший мрак через щель в обшарпанной доске, дрожал на лице Пхагала...

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. «Дом медленно наполняется тусклым, синеющим светом. Рассвет лёгким покровом опускается на каменистые склоны Мелхисты, а я проснулась раньше всех. Сквозь тонкую щель в ставнях струится свежий ветер с гор, и в нём терпкий запах шалфея, сырой земли и горечь полыни — чуть заметная, как дуновение... Едва коснувшись оконного проёма, в комнату вползают тонкие, неторопливые, неуверенные лучи. Они, словно робкие, стеснительные дети, впервые...

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. «Надежды Мархи были сломлены — но вспыхивали теперь вновь и вновь, отчаянным, мучительным пламенем! Вечерние сумерки ниспадали на башни Эрдзие-Бе, словно тяжёлое муслиновое покрывало, пропитанное ароматом влажной листвы и цветущих миндальных деревьев. Мягкий багряный свет проникал сквозь узкое окно, разливаясь по каменным стенам багрово-размытыми отсветами солнца... Пятнадцатилетняя княжна сидела у окна, чуть склонив грустную головку над вышивкой...

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. «- Родне своей ты нужен, а вот княжеской семье — нисколько! Слишком много ты мечтаешь о чудесах, Мима! Жизнь не всегда идёт по нашим планам. Смирись и займись тем, что есть у тебя сейчас. Подумай о своей матери, о своих младших братьях и сёстрах, которых нужно содержать! У нас есть и обязанности пастуха, которые нужно выполнять, не забывай об этом! — Байди покачал головой, глядя на своего товарища с добротой и сочувствием. Суровые, строгие силуэты гор стояли недвижимо, как древние жрецы, давно обратившиеся в камень...

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. «Стены, холодные, шероховатые, давно уже неопределённого цвета, были основательно ободраны и облуплены. В сарае было темно и мрачно — так же, как и на душе у молодого человека, сидевшего в углу на охапке соломы... Связанный по рукам и ногам верёвками, одинокий, отрезанный от всего мира, он прислушивался к голосам, крикам и смеху, доносившимся снаружи, из-за двери. Смотря на узкие полоски света, проникавшие сквозь щели в стенах, арестант всё больше злился...