Андрей Рейн. Рассказы про людей и не только.

Так, значит, смотрите: на этом плане бытия существует роман Джеймса Джойса «Поминки по Финнегану». Хотим мы этого, или нет. Текст романа, как пишут в Википедии, представляет макароническую цепочку бесконечных каламбуров и неологизмов, что делает его малодоступным для понимания. Эссеист Уайлдер указывает, что для прочтения и понимания «Поминок» нужно потратить минимум тысячу часов. Но это не предел, кстати – я где-то читал, что один американский книжный клуб потратил на это целых двадцать восемь лет...

Актовый зал Октябрьского отдела напоминал советский кинотеатр в районном центре – и обстановкой, и атмосферой. Время перемен особо не затронуло его – разве что лозунги со стен исчезли и пару раз мебель поменяли. При Викуловой тут, наконец, сделали полноценный ремонт. Постелили ламинат, покрасили стены, завезли новые стулья – терракотового цвета с огромными деревянными подлокотниками. Новая метла тоже внесла свой вклад: появились Доска Почёта и огромный стол для начальства, расположенный на сцене...

Оставался день до лета И ночное полнолунье Май растаял, как конфета За щекою у июня От весеннего заката До июньского рассвета Я – нашитая заплата На обещанное лето… Лето – время Считать свои небеса Лето- чёртово семя И божья роса… Оставался день до лета До зелёного экспресса. Это у университета Остановка поэтессы. От весенних поцелуев И до летних равноденствий Будет только полнолунье Полнолунье без претензий...

Сын одевает скафандр С шерстью овечьей белой Смотрит, как Александр На персов под Гавгамелой На чёрный прямоугольник Шлюза, ведущего в садик Где в тюбиках есть рассольник И молоко, и салатик. И вроде бы ничего Просто кажется б%%ством Отправить его одного В это пустое пространство. Чёрное будто уголь. Вакуум, русское поле. Я очень много думал Я ни хрена не понял. С неба наша планета Наверное, кажется раем Машут хвостом кометы Мимо неё проплывая. Материки тают На голубом блюде Где люди побеждают Где умирают люди...

Итак, можно жить И так можно жить Впереди ещё много Итак. Хочешь - вплавь, хочешь - так. Босиком по воде Не смущая людей Не теряя людей Не смущая свиней Не теряя свиней Не смущая людей. Залепить уши воском Залепить глаза Босхом И так можно жить, Итак... И так двадцать лет Итак, двадцать лет Между Сциллой и Хариб.. Хаба? Даба? И Калипса, и прочие бабы... И горящая Трои площадь... Объяснить это будет сложно. Как-то всё непонятно, гадко... Будем проще Скажу, что сидел за закладку. Кто придумал, что дома лучше? Может, ну его на хрен? Неразведенного бахнем И в Колхиду Или в Антарктиду...

Это из той же вселенной, что и Николка-лозоходец, и истории про восьмикласницу Ну, должен же быть какой-то выход - сказал Джокер Вору. Вокруг полный хаос, я не могу обрести покой. Боб Дилан «На Сторожевой башне». Вологда, 1978. Повестка была не типографской – где текст заранее набран и следователю остаётся заполнить специально отведённые для этого места: фамилия, дата. Она была целиком и полностью напечатана на машинке. И от этого становилось ещё страшнее. «Управление КГБ при СМ СССР предлагает гр...

В Светлогорске есть одна странная достопримечательность. Вроде бы на виду – всего-то надо подняться метров на двадцать в гору южнее озера Тихого. И в то же время – это место со всех сторон укрыто деревьями. Если не знать – мимо пройдёшь. Обнаружить можно только случайно – как я и сделал. Это потом уже оказалось, что она даже на «Яндекс-картах» обозначена. Просто до поры, до времени не попадалась на глаза: ну вот такая там земля. Называется достопримечательность: «Жителям Раушена, погибшим в Первую мировую войну»...

В моей армии только дети и старики Бесполезные, как стоптанные башмаки. Нет еды и патронов. Ползут полки Еле-еле, как сонные черепахи. Я сижу, закинув ногу на барабан. Я уже с утра накатил стакан. Пусть победа - бред и самообман, Все же лучше крах ожиданья краха. И куда все делось - дворцы, скульптуры Корабли, солдаты, инфраструктура? Золотые горы, которых не жрали куры? Ведь была ж Империя, наконец! Все пропало, остались туман и слухи Пустота внутри и дрожанье в брюхе. За рекою лес, а за лесом - Блюхер...

-Давно, - спокойно согласилась бабуля. А потом вдруг всполошилась, но как-то наигранно, фальшиво. – Ну, ты потерпи уж, внучка! Тут по-другому никак не получится – надо будет немного потерпеть... -О чём вы говорите? – не поняла Анна. В голове всё качалось и плыло – хоть за край стола держись, чтобы не сползти со стула от внезапной слабости. На кровь, что ли, такая реакция? Сроду за собой не замечала. -Я говорю - перекисью надо помазать, срочно! И перевязать! -Не надо, - помотала головой Волкова...

Легкий ветерок с речки заботливо подталкивал в спину, шептал на ухо – соберись, осталось совсем немного. Поднимешься на бровку оврага – и будет тебе Тенистая улица. Девушка представила себе липовую аллею и желтоватые немецкие дома с островерхими красными крышами, покрытыми мхом. Но за оврагом ждал тот же заваленный буреломом лес – насколько хватало взгляда. Приглядевшись, Волкова заметила между деревьев приземистое чёрное строение – слишком высокое для жилого дома. Беспомощно выругалась, почему-то шёпотом - и побрела дальше...

Там за рекой – лес. Белый, как Божий храм. Из-за реки смерть Тихо ползёт к нам. Каплей со лба пот. Лоб холодит сталь. Сорок второй год. Вязьма. Мороз. Февраль. Танки идут в ряд. Чёрная полоса. Я отвожу взгляд В серые небеса. Время прядёт нить Ветер - и тот стих. Чтоб мы могли жить Надо убить их. Просто как дважды два...

Инь и Ян - противоположные свойства Великого Предела Из них вырастают пять стихий и все на свете вещи Где-то вдали люди живут Окна горят Люди живут, сеют и жнут Ходят и спят Ласки любви, смерти оскал Крыша и стол Долго бродил, долго искал И вот - нашёл Будут снега, следом – дожди Лето пройдёт Всё, что горело, всё прогорит И станет - лёд Тлеет...