(в духе постмодерна) И вот… В желтовато подсвеченное электричеством небо восходит бесконечный звук, похожий на какой-то словно бы писклявый электрический стон, который и есть предутренняя тишина любого огромного города. На лету жестоко гомонят никому не известные птицы… Спальня его сама по себе вполне обычна и даже не очень велика. Привыкший рано вставать, обычно он живо вскакивает в половине седьмого, быстро-быстро надевает очень гигиеничные хлопчатобумажные трусы и проходит ковровыми дорожками в туалетную комнату...
Тишинка
Любовь - это, скоре, закапывать...
- Так ты муслимом согласишься стать, да?.. – спросила Мадина в четвертый или пятый раз за все эти дни. - Как тебе сказать… Любовь не знает исполняющихся надежд, - постарался ответить я как можно загадочнее. - Любовь – это, скорее, закапывать вместе труп. - Какой труп, слушай?.. – она в ужасе округлила глаза. - Нет, это я к примеру… В этом кафе-столовой на окраине Гудермеса, кроме нас с ней, сидели еще человек семь или восемь местных стариков, и все как один в черных пиджаках. Они пили чай и ели бараний шашлык на пластиковых тарелочках и сухие лепешки...
Как камень во рту
Это было абсурдно, как высохший суп, как камень во рту, как танец по приказу. Или даже абсурднее. Меркул был обвинен в том, что он киллер. И сначала ему просили за это восьмерик строгого, но потом, правда, улучшили дело до шестерика. Менты и суд признавали, правда, что он хотя и киллер, но киллер удивительно честный, потому что он после совершенного убийства бывшего участкового Шестакова сам вызвал ментов и, более того, совершенно добровольно сообщил им, где находятся устно подаренные ему Шестаковым...
Донецк, позывной "Шлюха"
1 Мне и раньше приходилось бывать в министерском здании на Горького, 61, но не в Управлении собственной безопасности. В приемной я доложил: – Майор Махно. Мне назначено. За пустым столом неподвижно сидел хозяин кабинета, полковник Архипов. – Прошу садиться, Станислав Аркадьевич. На вид полковнику можно было дать лет пятьдесят пять. Узкое, породистое и непроницаемое его лицо выражало какую-то особенную значительность. – Майор, я самым тщательным образом изучил ваше личное дело. И, несмотря на последние ваши проблемы, я лишь укрепился в своем первоначальном мнении...
Последний бойскаут
Леха приветствует нас в дверях, в своем Кривоколенном. Мы не виделись больше года, но такое ощущение, что расстались вчера. Он проводит нас наверх и хлопает cебя по ляжкам, соображая, что из бухла найдется в доме, а потом идет на кухню и приносит баллон с наполовину замерзшим, заледеневшим пивом. Точным, не знающим сомнений движением руки он ставит баллон в центр стола. Он начинает рассказывать о том, как наши сыграли сегодня с Латвией (мы с Кротом этого не видели, у нас были дела поважней) –...
Рюмка водки на столе
...Здесь же, рядом, из подошедшего авто неслышно возникнут вдруг на сцене эти трое. Низкий и плотный, не выбритый господин со вьющейся, зачесанной к затылку шевелюрой в проседи, и с тяжелейшим взглядом; на нем – превосходно-темный, в гангстерскую настоящую, тончайше-светлую полоску облегающий костюм: сухо обуженный пиджак, штанины широко и длинно ниспадают на коричневатый лак сапожек. Конечно, узкий перстень с камнем - проделывает тот же путь, что и рука: от дверцы лимузина – и до кармана брюк. Второй повыше...
