Мамины рассказы

Валерий Егорович Филимонов был человеком системы. Он знал расписание электричек, курс доллара, свой вес по дням недели и даже среднюю скорость работы своей кофемашины. Он работал юристом в районной администрации, носил галстук даже в булочную, и был убеждён, что жизнь - это договор, в котором важно всё прописать мелким шрифтом. Он не верил в знаки судьбы, не любил сюрпризы и каждый будний день покупал один и тот же багет и кофе в одной и той же пекарне. В 9:15. Минуту в минуту. Без фантазии, но с преданностью...

В тридцать пять Лена поняла, что не умеет быть счастливой. Жизнь шла по плану: хорошая должность в офисе, стабильный муж, не пьёт, не гуляет, работает. Дочка - отличница, воспитанная и тихая. Казалось бы, живи да радуйся. Но Лена просыпалась каждое утро с ощущением, будто живёт не свою жизнь. Всё было правильно, как в учебнике по "правильному" счастью. Только внутри пусто. В ноябре, когда мама попала в больницу после инсульта, Лена взяла отпуск и поехала в родной город. В доме детства с облупленным подъездом пахло сыростью, старой мебелью и чем-то ещё...

Ольге было тридцать девять, когда она впервые зашла в приют. На улице шёл дождь, как будто кто-то наверху понимал, что в такой день не нужно солнце. Нужна тишина, и немного решимости. Она всегда хотела быть матерью. Не «мамочкой» с обложки, не идеалом, а просто той, к кому бегут с рисунком, с разбитой коленкой, с первой двойкой. Но жизнь выстраивала стены. Сначала - «надо закончить университет». Потом - «сейчас не время». Потом - «он ушёл, и хорошо, что без ребёнка». А потом - «у вас не получится»...

Иван Ефимович раньше был токарем 6-го разряда на заводе. Руки у него были, как у скульптора: мог выточить втулку с точностью до сотых миллиметра. Говорил он мало, слушал много, все его уважали. Жена Зинаида работала в бухгалтерии. Три года не могли родить, а потом сразу двойня - Таня и Света. Жили в однушке: душно, тесно, но зато вместе. В 91-м завод остановился. Сначала временно, потом - навсегда. В цеху осталась лишь тишина. Станки покрылись пылью, а Иван Ефимович - седыми пятнами по вискам. Он долго искал работу...

Старый почтальон Николай Павлович уже не носил форму, разве что кепку, с мятым козырьком, выгоревшую на солнце. Он давно был на пенсии, но каждое утро выходил на улицу, будто собирался делать обход. Люди смеялись: "Опять наш Палыч проверяет, все ли дома." И он действительно обходил все дома, не по привычке, а по памяти. Каждый подъезд, каждое имя на почтовом ящике - как глава из книги, которую никто, кроме него, не читал. Однажды возле мусорного бака он увидел странный конверт: старый, пожелтевший, но нераспечатанный...