Данила Гребнев

Первое, что я увидел – дверь. Следующее, что я увидел – ключ. Следующее, что я увидел – замочная скважина. Теперь Связь, вроде как, налажена. Затем я увидел дырявые трубы. Затем я увидел как льётся вода. Затем я увидел как разлагается тело. Труп и Алые пятна на белом. Потом я увидел злые лица. Потом я увидел указательные пальцы. Потом я увидел отчаянное желание Напиться И стереть воспоминания. Наверное, это и есть жизнь. Первое, что я увидел – окно. Следующее, что я увидел – молоток...

Ночь. Угасает дневная симфония. Ночь. Непривычно быть кем-то другим. Ночь. Не осталось причин для иронии. Ночь. Просто поговорим. Ночь. Надоела жужжащая совесть. Ночь. Устаю просыпаться усталым. Ночь. Я бы лёг под игрушечный поезд. Ночь. Только этого мало. Ночь. И деревья с домами враскачку Водят меня по дорогам забытым. Ночь. Я как будто не в силах иначе, Хотя все дороги открыты. И кажется, Не существует порой даже правды. Просто есть чувства, и мы в них играемся. Словно кусок прошлогодней гирлянды, Гаснем и вновь загораемся...

Это волны сменяют друг друга. Одна за другой. Это дни, снова дни, И опять непонятно о чём. Это мальчик и девочка любят в испуге, А мир не такой. Это жалость, что дети одни, А у чьей-то фамилии новый синдром. Мне говорят - начинай, продолжай. Но в конец никогда. Чтобы вновь не возникло лица У былых неудач. Это жалость детей загоняет в пожар, Это просто игра. Это мальчик спросил про любовь у отца, Но услышал лишь плач. Это молнии режут друг друга...

Однажды маленький мальчик, Что внешне похож был сразу на всё, Был пойман людьми на бессовестной фальши: Любовь этот мир спасёт. Когда в предрассветном тумане Все бабочки мира пропали в земле, Мальчишку опять уличили в обмане: Любовь это свет в темноте. Из многоэтажек пропали все окна, Собаки лишились последних зубов. Мальчишку все били в угаре жестоком: Любовь это жизнь без оков...

ДУША, ПОЛНАЯ КРАТЕРОВ И всё бы ничего – но Он встретил туманный рассвет в шизофреническом одиночестве с самим собой и незнакомыми голосами, приближающимися откуда-то из вне.Здесь и берёт своё начало карамельно-красивая и дождливо-печальная сказка о ночи перед этим рассветом: Он.То есть его так и звали – Он.Это имя заставляло его походить на всех остальных Их и, вместе с тем, отличало от всех. Наш Он жил в месте, неизвестном большинству картографов и топографов и даже большинству обычных путников...