Reséda

мартовские отмели

«Дважды в сутки даже сломанные часы показывают точное время. Мои «часы» давно ушли вперёд, вернувшись назад. Диалектика.. Но «дважды» они совпадают с остальным миром. В мои сутки.. Мне легче понять средневекового мужчину, чем живущего напротив. И обуздать стихии женщины в кринолинах, нежели договориться с современницей. Я - старорежимна. Но «режим» стар настолько - не догнать.. Я воспитываю детей по правилам гувернёров, нянек и кормилиц. Я знаю «как они работают». Как это работает. Что от себя «лично»? Присматриваю.. Мне не к чему заучивать - тем более множить - традиции, которые не приветствую. Они чуждые и не приживутся. Я упорно - и с удовольствием - сохраняю свои. Что там - я по ним живу! Электрическому самокату я предпочту лошадь. Безразмерным «а-ля спорт» одёжкам - изысканное и элегантное. Неистребимому поту - парфюм. Тупому никому не нужному труду - творчество и созидание. Повторам - оригинальность. Толпе - самых близких. Мегаполисам - природу. Разрушению - бережливость. Алисе - томный лёгкий разговор с живым мужчиной. Мату - французский. Пентхаусу - усадьбу. Всё просто - там, вдалеке остались нужные и пока не востребованные широко вещи. Но мне уже нужны. Мир зеркалит, чтобы лишне не тратиться. Но что отражать? Это - не безразлично..»

www.tumblr.com/...ginn Жизнь "цвета гейнсборо". ☑️

dzen.ru/...hedd Жизнь в фотографиях.. 💞

пить Анна Вельдт «Одинокий дуб, а может ясень. Раскидистый, сучковатый, с богатой зеленью. В отдалении.. И вокруг ядовито-жёлтые поля-луга люцерны. Или рапса, кто его разберёт.. Надо мной жадно, сыто жужжат шмели и пчёлы. Я шурую через это контрастное - с моими представлениями об идиллии - пространство. И раздвигаю коленями хлёсткие ветки растения. Так поразившего меня оттенком.. Стоит пахнущий мёдом штиль, ни ветерка не проносится мимо. Женщины, шагающей сквозь заросли кормовой культуры. На плече у меня прыгает авоська, из плотной парусины. Стянута толстым крепким шнуром у горловины, вышита болгарским крестом. Там расчёска, косынка, фляжка с водой. Битая пудреница - только посмотреть. И коробок спичек, на всякий пожарный.. Небо мутно голубое, от жары. Что замерла над местностью, кажется навечно. Мой сарафан - плечи открыты и пол-спины оголено, того и гляди ужалит какая мушка. Сшит из приятного хлопкового полотна. Думаю, батист. Кружева по вороту и подолу. А на ногах хлюпают сандалии. Идти не удобно, загребаю пыль - земля высохла до состояния невесомо рыхлого. К тому ж, та самая культура имеет стебли жёсткие и листья колючие. Голени будут исколоты, некрасиво.. Я движусь из ниоткуда в никуда. Так обозначен мой маршрут. Мне всё равно.. Бездна времени потрачена на опознавание локаций - так какая разница теперь! Я иду просто для того, чтобы идти. И надеюсь дорога кончится, а смысл найдётся.. Иногда, я заглядываюсь на какие-то детали.. Например, коричневые от долгого и стойкого загара сухопарые коленки. Мои.. Они не похожи на те, что я помню. Впрочем, и это не важно. Как лань - или заяц на охоте, причём охотится не он.. - я вскидываю эти незнакомые колени. И мнится, что за краем поля будет дом каменный. Обнесён забором. А рядом колодец, грядки, сад.. И мне - туда.. Но в другой момент, при наблюдении за другой подробностью я уже передумываю в сад-огород-колодец. А напротив, Сен-Тропе. И я - после переодевания в роскошное, а пред тем душистая ванна в номере-люкс самого хорошего отеля. Последую со своим вечерним прекрасным спутником в ресторацию. Джаз-оркестр и негры-трубачи в смокингах белых. Шампанское, икра, лобстеры. Танцы до упаду и я немного пьяная.. Или вот.. Если идти недолго по краю этого вечно-яичного-с зеленью поля. Обнаружится аббатство, расположенное укромно и не броско. Крепостная стена, вход через высокие кованные ворота. Тишина - не обычная, а как от отсутствия атмосферы, вакуумная. И мостовая из потёртых булыжников. Там хорошо, там спокойно.. Все это проносится у меня в голове, пока бреду почти лимонным полем. И никак не могу остановится на каком-нибудь варианте. Всё нравится, на всё согласна.. Как от толчка, я возвращаюсь. Ночь, за сдвинутыми внахлёст шторами едва и скупо светит луна. Комната и в ней никого. Кроме меня, лежащей на кровати. Подняты подушки, до подбородка накрыто одеяло. Мне жарко и в висках гудит. Я поворачиваю голову на тихий говор. Через приоткрытую дверную щель льётся скудный желтоватый свет. И течёт неспешный разговор.. С трудом, сквозь толчки пульсирующей крови во всём немощном теле. Я вспоминаю - давеча простыла, застудилась. Озноб, хриплый кашель, спутанное сознание. Всё привиделось. Жаль. Надрывая связки, сметая капли пота со лба ладонью. Чуть и беспомощно отрывая торс от подушек. Зову хоть кого: «Пить.. Принесите мне пить..»»

«Артист - профессионализм, с его навыками. Мастерство - труд и боль. И достоверность. «Жанна Дюбарри». Джонни Депп - постаревший Джек Воробей. Но почему-то коронованный. Не попал.. «Милый друг». Паттинсон - озлобленный эгоист. Но у Мопассана нет таких героев. Мимо.. «Вальмон». Колин Фёрт - аристократ, запутавшийся в своей морали и прихотях. В точку.. Почему что-то пробирает до слёз, до восторга. А другое настолько не убедительно. Что Станиславский, вместо «не верю» матерился бы. Дело в материале - насколько он «адаптивен»? Может не стоит адаптировать, а излагать «по автору»? В режиссёре? Милош Форман - гений, его не переплюнуть. Но в чём гениальность режиссёра, в том числе? Кажется, в точности попадания актёра в роль. А так же, в эпоху, естественность воспроизведения манер. Костюм не может сделать из человека, не имеющего внутреннего - возможно прожитого? - знания о некоторых мелочах времени. И сословия. Хоть и старается.. Указания - даже весьма талантливого режиссёра - не в состоянии натаскать то. Что можно взять лишь из жизни - вероятно - своей. Фёрту не надо стараться. Он закономерен и гармоничен в кадре. Не тем, что он - Вальмонт, по натуре. Но тем, что он представляет страсти и движения ума и сердца своего героя. Как собственные.. Тот, кто собирает фильм - особенно историческую экранизацию. Из кусков, кои уже есть. Произведение, время, сюжет, герои, фабула. То, что не перекроишь - ибо, и не надо. Не согласен - тогда пиши свой авторский сценарий. И претензий нет.. Каждый такой кусок стоит - наверное, на мой дилетантский взгляд.. - выкраивать и сращивать из современности столь трепетно. Чтоб ни одна мышь!.. И если я плачу, сравнивая своё тайное «знание» давних столетий. С тем, что почувствовала, глядя на экран. То фильм удался. Я так думаю..»

«Элегантность - не от богатства, а от чувства меры. Любой парижанин скажет вам это. А Франция - как ни крути. Хоть и обветшала, и в запустении - некотором. Всё же, ещё - икона стиля. Излишние деньги - ну очччень честно заработанные - всегда можно пустить на доброе дело. Благородное дело! И тогда и на душе не обидно. И в костюме всё в порядке. Попытка съесть - одеть, надеть, поносить, похвастать, позлить, догнать, что бишь ещё?.. - больше, чем можешь. Всегда - ну всегда же, граждане - приводила к несварению желудка. Да, и к прочим некрасивым пакостям. Ну, как в приличном обществе оказясь. Не успеешь до клозета домчать и штаны снять. Конфуз получится. А вот на элегантных мужчин дамы всех возрастов - и сословий - западают. И как ни запасть! Они - мужественны, в своей обескураживающей скромности. Деловиты - в своей необременённости мелочным, незначительным. Сексуальны - ибо знают, что хотят. Женщины таких мужчин не пропускают! Да и соблюдение мод, этикетов и манер лучше, проще производить. Когда гардеробная не размером с местечковый аэродром. Быстрее разбираться в «что хочу», «что положено» и «что там с погодой». Ибо, «что положено» ещё никто не отменял!»»

без даты Анна Вельдт «Фотографии без даты.. Ты можешь назначить любую. Позже настоящей - и сказать, что хорошо выглядел. Раньше - и увериться, что был устал, замотан. Только камера знает - какое число стояло на счётчике. Готовым быть включёным.. И это кажется не существенным. Подумаешь - вся жизнь впереди! И ты снимаешь не ради результата - процесса для. И всем весело.. Но наступает момент и искренне важно знать точно - какое было число. А год, а месяц?. Потому что в архиве кто-то навёл порядок. И выстроил факты по хронологии. Но тебя забыл уведомить. И их - достоверностей твоего бытия - оказывается слишком. Много, плотно, красноречиво. И тогда нужна «картинка». А она есть, ты помнишь. «Где-то была..» И начинаешь шерстить альбомы, трясти ящики и обзванивать друзей. Вспоминать отдалённые события, персонажи, детали. Сводить не сводимое.. И опять роешься, и снова звонишь. Процесс осознания прожитого сложен. Так люто без точности, так одиноко!. Хочется - и можется, веришь - найти связующее. Объединив всё, тебе принадлежащее. Составив историю, складную, а не «абы как». И действующих лиц впихнуть в избытке, уж наверняка. «Пусть будут..» И примерить всякое на себя - «а вдруг случилось?..» И не отступать, биться за правду. Какая бы ни.. И злишься: «Ну, почему я тогда проворонил! Не поставил даты..» А люди ушли. А память подтёрла неприятное и грустное. И образуется омут, вакуум. Без дна.. И твоя - твоя, такая знакомая, выверенная до мельчайшего - жизнь похожа на деревенскую улочку. С не горящими фонарями, бродячими псами и подозрительными прохожими. Люди, ставьте даты при съёмке! Это - не сложно!» * Было облачно. Плыл над рекой тихий оклик и дым камышовый. Гранд-ноябрь справлял эпилог.. Ветер клеил обои бесшовно. Исправляя заваленность строк, исполняя задуманный крой. Всё казалось таким же - как прежде. Дом, квартира, подъезд и этаж. Просто - люди, в старинной одежде занимались раскрытием краж. Доставали из ящиков лупы, подносили собакам вещдок. Обнищалый - он выглядел глупым. Мир, в котором закончился срок. В окнах - тени. Настольные лампы освещали уют и престиж. Человек, тот, что значился - «главный». Уходил. Не забыв - не простишь.

Свитер. ** «Свитер был модный. Цвета бордо, с розовым рисунком. Высокий ворот защищал шею от ветра. Резинка по низу слегка поддёргивала контур. И обнажала натуральную длину ног - «Ева Герцигова нервно..» Сам широковатый, он скрывал истинные объёмы тела, намекая на худощавость. Но не худосочность.. Широкие - багги - джинсы невнятного серо-голубоватого цвета аккуратно подчёркивали размер «низа». В целом, картина напоминала «Парижанка на пленэре». Или что-то в этом духе. Романтизм образа выражал надежды на возраст. Хотя, кому не «покорны» весенние мотивы природы.. При всей её любви к импрессионистам вообще, Сёра или Писсарро ей нравились больше прочих. Своей определённостью.. Пучки Сёра, конечно, немножко раздражали. Но краски оттенков ярких и оправданных перекрывали странность письма. К чему это - да к тому, что и их сочетания цвета она привлекала к решению собственных колористических проблем. Не нарочно, так получалось.. Свитер был давний. Давний? А что в жизни не давнее! Ты поругался с другом вчера - и уже давнее. Ибо, мириться не намерен и теперь вы не станете общаться много-много лет. Нет, конечно ты так не думаешь - сегодня. Считаешь наивно - всё пройдёт, перемелется. Но не твоими усилиями, а само собой или друг извинится. Извинится? А с чего бы? Он разве виноват? Короче, может кому-то шмотка и показалась винтажной - а может такой и была.. Но вид целиком - при лёгком необременительном, каком-то светящемся макияже; тонких серебристых браслетах на изящном запястье; туфельках на каблучке-рюмочка, блёкло-голубых; сумочке лаковой нюдового тона - был обворожительный.. Шлейфом шёл запах стойких цветочных духов - точно, страшно дорогих. И цоканье - как лошадка - каблука. Равномерное и не тревожащее. Она никуда не торопилась, не опаздывала, не сбегала. Друг, несомненно, тоже переживает. Но держит фасон, ждёт «см. выше». Все чего-то ждут, что «само».. Она дважды останавливалась - переулок длинный и я наблюдала её минут семь - копошилась в сумочке. В первый раз. И прикуривала во второй. Я думаю, сначала она проверила - не забыла ли ключи, например, от квартиры. Опасно вернуться в полпервого ночи и обнаружить, что спать ты будешь на площадке между пролётами. А утвердившись, что данного не произойдёт, от успокоения решила закурить. Здоровья много - что бы не потратить.. Я сидела на скамейке, рядом с выходом из парка. Тоже тратила.. И уже не первично - перед тем, съела пломбир, ооочень калорийный. Бумажку бросила в урну - для того встала, прошлась. И сделала пару нелепых жестов. Ибо, вокруг набросано было.. - мама, не горюй. Но не обобщаться же с неучтивыми и невоспитанными. Далее, вытерла салфеткой пальцы - зависнув над почти пустой урной. И отправила израсходованное туда же. Крякнув что-то про «люди, люди..» Когда девица в свитере показалась из-за угла, я тянула вторую затяжку. Надобность в положительных эмоциях назрела большая и я уцепилась за это винное пятно на горизонте. Её походка впечатлила меня, её невесомость разгладила морщину мою между бровей. А когда она подошла - перигеем - максимально близко, я смогла рассмотреть милые детали, описанные в начале.. Конечно, парфюм уловить я не смогла, далековато. Я его достроила.. А вот звон каблучков слышала отчётливо. И эта неспешность, неопаздываемость, пожалуй, приободрили меня больше всего. Леший с ними, с урнами. Ну, не умеют пользоваться - научатся, когда-нибудь. Но есть люди - женщины.. - которые умеют так вкусно жить. Я нехотя поднялась со скамьи. Миролюбиво проворчала: «Долгих лет тебе, дорогая..» И отправилась восвояси, по своим делам..»

Голос. ** «Она пыталась прокашляться. Просипеться и настроить тембр. «Брось! Без толку.. Ну, было меццо, будет контральто. Ты ничего не теряешь, тебя и раньше никто не слышал..» Она обернулась, бросила недовольный взгляд. И продолжила попытки. После долгой нескончаемой зимы - она умудрилась дважды поболеть. Дважды выздороветь, но испортить голос. Она говорила низким баском, то есть и баском, да и низким. Звучало неплохо, по моему. Убедительно, по крайней мере. Сип, правда, мешал воспринимать информацию. Она сердилась, иногда плакала. И я её понимала. В том, что морозы простояли лютые все три зимних месяца. А ходить на службу надо. Она не виновата - но расхлёбывает она. И прежде, скорее второе сопрано - для хора. Оттенки в звучании были томные и таинственные. Когда она говорила, она иногда понижала голос до шёпота. И эта хрипотца в словах заставляла приблизиться и вслушиваться. Магия. Но понижать было уже некуда! А теперь она чертыхалась и громыхала, аки экскаватор на стройплощадке. С лязгом, глухим боем и межребёрной невралгией - когда долго кашляешь она пронимает. Горячее молоко, какие-то прогревания, мёд тоннами результата не дали. Или дали, но не там. Она вновь сердилась - «куда средства пошли.. и время..» Мои блеяния, типа: «Ну, помолчим. Пока, ещё..» Вызывали раздражение. А потом перетекали в отчаяние.. В марте - помню, в начале - я пришла к ней и с порога рыкнула. «Собирайсь! Я нашла решение, я тебя вылечу!» Она вскинула небесно-голубые глаза, они к весне одни только и остались на выморочном бледном лице. Состроила кислую улыбку. А я кинула на плед - эта её вечная привычка сидеть в шерстяном коконе на диване - глянцевые красочные листы. И прокомментировала: «Едем на море! Мы, с тобой. Путёвки, две! Через неделю. Марш за купальником!» На минуту мне показалось, что я спасла человека. Вот так героически вытащила из полыньи. Когда он уже распрощался со всем.. Но - «тщеславие мой любимый грех.» - слава Богу с разумом у меня всё в порядке. И я скоренько добавила: «Влад оплатил поездку. Не благодари меня. Но можешь черкнуть ему.. Ладно, ладно - не лезу. Так что со шмотками отпускными? Идём шопиться?» Она выползла из-под клетчатой брони. Подобрала длинные волосы в пучок. Накинула кардиган на плечи - топят плохо, а болеть в третий раз она не готова. Тем более, теперь.. Из ванной донеслись звуки текущей воды, топанье босых ног и пение. Да, пение. Она мычала: «..в парке Чаир распускаются розы, в парке Чаир расцветает миндаль..» Про «косы» я уже не расслышала, она сбилась и зашлась в глухом изматывающем доханье. Но я знала определённо, в глубине своей истерзанной груди она допевает свой любимый фокстрот. И волнуется - что же написать тому, с кем рассталась. Но кого так и не изгнала из сердца. Вот оно и не греет тело, не хочет..» ** В Парке Чаир Слова песни написал поэт Павел Арский. Музыку написал композитор Константин Листов - автор песен "Землянка", "Севастопольский вальс". Так родился фокстрот "В парке Чаир распускаются розы", который стал самой популярной тан цевально й мелодией в 30-е годыXX века."Чаир" означет в переводе с крымско-татарского "горный сад или луг". "В Парке Чаир". В парке Чаир распускаются розы. В парке Чаир расцветает миндаль. Снятся твои золотистые косы. Снится весёлая звонкая даль. Милый, с тобой мы увидимся скоро. Я замечтался над любимым письмом. Пляшут метели в полярных просторах, Северный ветер поёт за окном. В парке Чаир голубеют фиалки, Снега белее черешен цветы. Снится мне пламень весенний и жаркий, Снятся мне солнце и море, и ты. Помню разлуку так неясно и зыбко. В ночь голубую вдаль ушли корабли. Вряд ли забуду твою я улыбку, Разве забуду я песни твои. В парке Чаир распускаются розы. В парке Чаир сотни тысяч кустов. Снятся твои золотистые косы, Снятся мне свет твой, весна и любовь.

«Плохие истории начинаются со слов: «Мне ничего от тебя не надо..» А заканчиваются: «Ничего твоего здесь нет!» Хорошие истории заканчиваются фразой: «Мне ничего твоего не надо!» А начинаются с любви.. Сколько может женщина притворяться, чтобы перестали ей верить? Сколько мужчина захочет быть обманутым. Подружка думает, что завязывать галстук и застёгивать пуговицы на рубашке - это чувства. Что мужчина оценит, привяжется. А они - мужчины - не выносят гиперопеки. Или всё, что под неё косит. А ещё, они - мужчины - не привыкли, чтоб прочие были слишком осведомлены об их делах. Потому служебные отношения - это чаще всего удобно, оптимально. Не надо отвлекаться на лирику. Всё - в одном! И тесной удушающей близости они не терпят. Им простор надобен. Вроде, как гепард в саванне. Такой простор, чтоб смогли - в какой-то момент - испугаться. Вдруг, уже не нужны, и без них обходятся?.. Умные женщины не те, которые с дипломами. А те, что не растворяются в чьём-то мире. А имеют свой. Ведь одинаковых человечьих миров не существует. Не бывает плохих и хороших людей. Бывают честные или не честные поступки людей, в предложенных обстоятельствах. В принципе, это - и есть проверка на прочность. Человека, его устоев, его отношения. Нечестно поступить проще, честно - дальновиднее. Ведь не всегда же мы знаем, какие последствия ожидаются от наших деяний. Опасения проиграть, промахнуться, сделать ошибку - не самый несносный повод не поторопиться. «Семь раз отмерь..» «Правильная» - в твоей жизни - женщина говорит правду. Вежливо или как получилось. «Неправильная» говорит то, что выгодно. Ей. Уметь различать лесть, словоблудия - талант. Редкий. Мужчины - к сожалению - падки на похвалу. Женщины к оценкам себя и своих решений относятся более настороженно. Ведь они привыкли слышать мужскую лесть - комплименты. И знают прекрасно. Это - не правда. А повод задружиться поплотнее. «У неё на подоконнике - алоэ. И она исцеляет им все болезни..» Так говорят про честность и правду. Да, горькие. Да, указывающие, что ты болен. Но помогающие. Лечащие..»

Незлое. ** «Самое ироничное, где-то смешное, чаще раздражительное вызывают во мне блоги и прочие ресурсы «самовыражения». Когда я сталкиваюсь - «мир рухнул». В большинстве случаев сие происходит, когда реальность, придуманная авторами. Разрушается. Причём, сама по себе. Никто не приходит - к ним - со строительной техникой и злыми намерениями. Нет, развеивается в прах тот мир, что они себе наваяли. В мечтах. Да и другим «дали почитать». Как жить надо; что хорошо, что плохо. Где кроится истина - в каких тренировках самоосознания. Слово-то какое «самоосознание».. Люди, вы оглохли. Ослепли и поглупели, до крайнего. То, что вы чувствовали, когда шмель в три ваших года куснул вас. Это - и есть вы. Вам дали такое от рождения. И ежели теперь требуется сборка и поиск - значит, сами вы и растеряли. Но удобнее жить, ориентируясь на две вечные опоры - деньги, власть. Но то и другое быстро кончаются. Причём - не я, классик - внезапно. И прежде вас подпирали папины деньги и мамины связи. А нынче - выяснилось - они не помогают в некоторых вопросах. От слова «совсем». Да они и раньше не помогали. Парень любил из-за папы, подруги дружили из-за мамы. А будут все эти чудные люди - как вы любите трендеть «за доброту», смех, да и только - дружить и любить. Когда пап-мам не станет. Пора снять очёчки и вынуть из-под грязноватой - обделались, от испугов настоящей жизни - задницы подгузники. И учиться жить - как взрослые. Без рецептов заморских кухонь, пяти видов маникюра «к НГ», списка книг саморазвития. И прочей лабуды. Жизнь делается не в блогах. На окраинных улицах; в тесных, давно не ремонтируемых кухоньках; в не быстрых пригородных электричках; в палатах для неизлечимых и в окопах. Как бы вам не мерещилось, что это - для других. Время - мутное, переходное, не оправдавшееся за прошлые грехи - породило массу пены. И она приобрела вид зрелости, важности и знаний. А на деле - как выяснилось, как время и показало - пустые, ненужные люди лощёным языком и видом вели. Куда и сами не знали. Лицемерные, потому что про доброе из книжек вычитали. Щедрые от изобилия, понимающие от отсутствия нужд. «Слепые ведут..»»