Мама 2+2

Не проняло… Может, прав был Вовка? Может, действительно Шекспир на эту высокообразованную публику лучше подействовал бы? Может, еще не поздно все исправить? Как там Гамлет говаривал: "Быть или не быть? Вот в чем вопрос!" Интересно, если вот так сразу, без предупреждения, перейти с Симонова на Шекспира — проснутся? Или даже не поймут, что абитуриент читает уже другого автора? Можно было бы рискнуть, да только кроме избитой фразы "Быть или не быть" Виктор не знал ни строчки, он ведь его не то что не читал, даже фильм со Смоктуновским не смотрел...

В начале выпускного класса встал вопрос о будущем. В родном городе институтов не было, только пара техникумов да несколько училищ. По всему выходило, что братьям прямой путь в строительный — профессия востребованная, по словам матери, прорабы без куска хлеба не сидят. Может, туда бы они и поступили, и не разошлись бы их дорожки окончательно, если бы перед самыми экзаменами отец не погиб в банальной аварии. Вроде и водитель был опытный, но дорога непредсказуема… Не стало отца, некому было давить на сыновей — мать всю жизнь отличалась мягким характером...

На тарелке остался один бутерброд. Виктор по-прежнему был голоден, однако брать его постеснялся — тетка наверняка подумает, что он приехал с голодного края. Хозяйка то ли прочитала его мысли, то ли действительно была гостеприимна сверх меры — красноречиво придвинула к нему тарелку и улыбнулась: — Вы ешьте, ешьте! Чаек пейте. Владимир Васильевич скоро освободится, покормлю вас горяченьким. Надо же, как похожи-то! Нахмурившись от чужого сочувственного взгляда, Виктор надкусил последний бутерброд и разозлился...

В ожидании хозяйки он огляделся. Довольно просторная, как для коммуналки, комната, перегороженная полупрозрачной шторой, за которой проглядывалась широкая кровать. В части же, в которой оказался Виктор, находился небольшой уютный диванчик и мощное кресло с подголовником. У самого окна стоял маленький круглый столик, накрытый длинной, до самого пола, скатертью, и два ажурных стула. Светло, свежо, чисто, уютно. И все больше его терзали сомнения: ошибся адресом, не туда пришел. Дом вроде тот — один семиэтажный, сталинской постройки, среди россыпи хрущевских пятиэтажек, его трудно перепутать...

— Нет, Витя, помню, — ответила она, едва сдерживая гнев. — Очень хорошо помню. Иначе давно бы ушла. Слушай, Конкин. Давай что-то решать. Я не знаю, за что ты меня наказываешь. У тебя есть лю" ница. Ладно. Печально, но не смертельно. Но почему ты позволяешь ей оставлять приветы для меня? Идя к ней, ты знаешь, что она непременно оставит след на рубашке. И тебя это совершенно не волнует. Тебе просто наплевать, или вы с ней преследуете определенную цель? Ответа на ее вопрос не последовало, Виктор лишь усмехнулся кривовато...