Мама 2+2

Маринка осталась одна. Подругами из-за Ольги не обзавелась – та категорически не желала уступать кому-то свое место. Конакова позвонила в то же утро, едва Марина вернулась после встречи с Кебой. Винила ее в своих бедах, категорически отказываясь верить, что та не раскрыла ее секрет никому. – Зачем ты ему все сказала?! Как ты могла? Это ты, ты виновата. Он все знает? Сердце дрогнуло от радости, и сразу навалилась горечь: он не простит. Не от Маринки ведь узнал. Значит, не простит… Сначала была жива надежда: придет...

Да и что там разбираться? Слава Богу, не успел жениться. Впрочем, он должен благодарить Маринку: какой бы подлой она ни была, но именно из-за нее он решил отказаться от Оленьки. В общем, думать не о чем, решать нечего. Все ясно, как божий день. Свадьбы не будет не только через неделю – вообще никогда. Хватит, обжегся. Выбросить из головы всех – и точка. Из института уходить надо, как и решил. Осталось хвосты подчистить, передать подотчетный мотлох завхозу – и пойду на поиски тренерской работы...

Далее он пошел к лучшему другу. Леха улыбался: – Здорово, братуха! Ответным приветствием в его физиономию влетел огромный Генкин ку л" к: – Как ты мог? Бубнов сразу все понял: – Тихо, Гена, давай не здесь – Лидка дома. Подожди на улице, я сейчас выйду. Уже через несколько минут Леха оправдывался: –Она так красноречиво, так активно подмигивала мне весь вечер, а потом приехала...Я даже не понял как все случилось. Ну сам подумай – как я мог тебе рассказать? Подошел бы и сказал: «Не женись на ней, она редкостная ш" а»? Я ведь сам переживал все это время...

– Генка, – обрадовалась Ольга. – А почему без звонка? Я бы хоть в порядок себя привела. Именно такой Кеба и представлял ее в халате – непричесанная, волосы дыбом, из-под халата выглядывает мятая ночная рубашка. Его передернуло – брр, и правда: халат и Оленька несовместимы. Она повернулась и пошла в комнату. Так и есть, халат рваный – из разошедшейся строчки в пройме рукава проглядывала все та же ночная сорочка. Уже из комнаты оглянулась на оставшегося в прихожей гостя: – Чего ты там застрял? Проходи, сейчас чайку организую...

Как было велено, через час Марина стояла на автобусной остановке. У Кебы сжалось сердце – почти без макияжа, бледненькая, лицо осунувшееся – то ли со сна, то ли беременность покоя не дает, мучает токсикозом. Но и такая была желанна, и от такой исходил уют. -У тебя кто-то был, кроме этого Арнольда? - сразу спросил он. -Нет. - ответила она и добавила, - Я же сказала, что не имею к вам никаких претензий, я сама во всем виновата, сама и расхлебаю, без вашей помощи. У вас и без меня проблем хватает, у вас свадьба на носу...

Заснуть не получалось. Душа болела от чего-то неосознанного. «Это мои проблемы» – так она сказала. Деликатно. Тогда от чего так тошно на душе? Слава Богу, Оленька осталась ночевать у матери. Сегодня ему было бы особенно тяжело изображать любовь. Что-то кольнуло в мозгу. Он пропустил что-то важное. Как раз в тот момент, когда она пришла. Радостная, счастливая. Неожиданно похорошевшая – то ли беременность на нее так благотворно влияет, то ли от быстрого шага раскраснелась, оживилась. На шею к нему,...

Возможно бы это все продолжалось очень долго. Только вот Марина узнала, что беременна. И рассказала ему все. – Гена, я беременна. Что будем делать? Но Гена ей ничего не ответил. – Пойду я, Геннадий Алексеич. – Как же? Мы еще ничего не решили. – А что решать? Все уже решено. У вас свадьба через неделю. – А беременность? Она улыбнулась, хотя больше всего на свете хотелось выть: – Рассосется как-нибудь. Не переживайте так. Она улыбалась. А в глазах – вселенская тоска. Вошла – сияла от радости, а теперь едва сдерживается, чтобы не закричать от боли...

Гена опять не хотел жениться. Не то чтобы Оленька перестала его устраивать – отнюдь. С Оленькой все было в порядке. Не в порядке было с самим Кебой. Размышляя о предстоящей женитьбе, еще больше укреплялся во мнении, что Оленька – лучшая кандидатура. Если раньше и имелись сомнения, то последние отпали в сравнении с Маринкой. Мог ведь вляпаться и в такую. Да что там – уже вляпался по самые уши. На Маринкином фоне Оленька здорово выигрывала: тихая, незаметно-красивая. Во всем Оленька хороша. Но… Страшно было представить, что именно рядом с нею придется провести всю жизнь...

Второй раз Ольга решила Маринкину судьбу. Сегодня Марина действительно не хотела идти к Кебе. Для себя все решила. Но вмешалась Ольга, и вся решимость пошла прахом. Выбор невелик: или молча согласиться, или объяснить подруге (бывшей!), почему не может выполнить ее просьбу. Объяснить – значит, рассказать, как именно сдает зачеты. Интересно, понравился бы Ольге ее рассказ? Но имела ли Марина право рассказывать? Это ведь не только ее секрет. Хочет ли Кеба, чтобы Ольга обо всем узнала? Вряд ли. Для него ведь Маринка – такое же приключение, как Леха для Ольги...

– Маринка! Ты даже не представляешь, какой мужчина! Оля не могла не рассказать подруге о знакомстве с Бубновым. – Ой, Маринка, кажется, я влюбилась по-настоящему! – Опять? А как же Кеба? Я думала, ты его любишь. Замуж выходишь… Конакова ответила. – Не порть настроение. Гена ему даже в подметки не годится. Тебе не понять. – Да уж. Где уж мне уж. – Вот я и говорю. Ну да ничего, у тебя все впереди. – А как же Кеба? – спросила Марина с плохо скрытой надеждой в голосе. – А что Кеба? Что с ним сделается? – Ты… уже не выходишь за него? Ольга удивилась: – Прям! С какой радости? – Ну как же...

В субботу у Бубнова день рождения. Кеба давно запланировал, что именно в этот день огласит перед собравшимися о скорой женитьбе. Замечательный повод представить друзьям будущую супругу. Оленька выглядела чудесно: в коротенькой юбочке и кружевной белой блузке. «Картину» венчали серо-голубые широко распахнутые глаза, опушенные длинными тонкими ресницами. Доверчивые, наивные, чистые. В свои двадцать три выглядела едва на шестнадцать – сущий ангел. С важным объявлением Кеба решил не спешить, задумал...

В прямоугольнике света появился знакомый покачивающийся силуэт. И понял Гена: он все сделал правильно. Ничего страшного не произойдет, если перед свадьбой он позволит себе маленькую шалость. Он встал и направился к дверям: – Это у меня кто? Та охотно подхватила игру: – Это у вас Казанцева. – Вижу, вижу. Ну что ж, проходи, Казанцева. Гостья переступила порог и прошла в каморку. Сам же Кеба пересек спортзал, запер дверь на задвижку. Вернулся в каморку, закрыл и вторую дверь, провернув замок на два оборота: – Так-то оно лучше будет, вернее...