Nox Librarium

- Ты что, бабуля? Сам Глазунов в твою честь банкет даёт, - настаивала Светлана. - Да, пошёл он. - Мэру только так не скажи. Прославишься. Телевидение приедет. - Сверкать, значит, будут, а у меня глаза больные, - ещё сморщилась к тому, что сделало время, Елизавета Георгиевна. - Очки наденем тёмные, как на девяностолетие. Надо. - Мне не надо. Там людей много будет, а я некрасивая. - Красивая ты, бабуля. Для твоих-то лет – конфетка. - Правда? – старушка кокетливо засомневалась. - А то. К тому же у мэра есть перспективные и холостые помощники, а Рите уже двадцать восемь. - Кто это? - Здрасьте, правнучка твоя...

Эта мечта объявилась совершенно случайно. Я грустил на типовой кухне, выдавливая в стакан новый пакетик чайный. На сладкое – вязкий зефир. Снаружи и внутри – жара, как и вчера, как и позавчера, и позапозавчера. А на экране телевизора запасного в белой шапке хоть и уменьшенная визуально, но в жизни такая огромная прохладная гора. И там почти на самой вершине, щурясь от солнца близкого в снаряжении альпинистском, стою я собственной персоной, презревший недостаток кислорода и другие во множестве риски. Снисходительно смотрю на яркую снежность вокруг. Мол, ерунда и пыль и быть здесь не впервой. И сам себе заэкранному, кухонному машу рукой, киваю головой...

Снегопад начался поздним декабрьским вечером среды и к утру четверга поверхности всего были покрыты приличным слоем снега. Ещё до рассвета рабочее население города утоптало его привычными маршрутами. А школьники следом некоторые места отполировали до льда. Знакомая картинка. Часов, эдак, около десяти утра два подростка катались по такому ледяному озерцу у входа в продуктовый магазин туда-сюда. Иногда кто-то из них падал, пытаясь подобно фигуристу проехать на одной ноге. Смеялись. Женщина привязала к декоративному заборчику крупную молчаливую собаку, а сама отправилась за покупками. Веселья у мальчишек поубавилось – они продолжали кататься, поглядывая на собаку...

Мама просыпалась всегда первая, и выдвигалась на кухню с краткосрочным заходом в туалет. На кухне совершался обычный утренний ритуал: чайник, кофейник, яичница или бутерброды, полудрёма, сервировка. Сегодняшнее утро ничем не выделялось из будничной череды похожих начал дня. Вечером, когда все улеглись, мама положила на полочку для телефона круглую конфету с орешком внутри, обсыпанную кокосовой стружкой, и думала сейчас ею испортить и без того плохой утренний аппетит. Доставала из сумки, чтобы не забыть, ведь утром счёт идёт на минуты, а иногда и на секунды. Конфеты не было. Так-то вроде и не жалко, но найти вора – дело принципа, не забываем ещё и воспитательный момент...

Чёрное небо книзу медленно малиновело и к горизонту бледнело до розового. Можно было подумать – солнце садится, если не знать, что оно только собирается вылезти из-за домов соседней улицы. - Мам, можно я не пойду в школу? – сказал мальчик и просительно сморщил лицо. – Там мухи. - Всегда мухи. Так что теперь из дома не выходить? И к тому же, они для живых не опасны, - успокоила мама. - А для мёртвых? - Им всё равно. Иди, да смотри не опоздай обратно. - Куда? Мама не ответила, закрыла дверь. Разбрасывая грязную листву ботинками, мальчик шёл. «Если она говорила про школу, так ещё куча времени. Но она сказала обратно...