Три лапки

Алый закат — горький и душный. И ни души нет кругом. Не с кем посоветоваться, не у кого попросить помощи. Мой голос дрожит, пальцы не слушаются, отказываются складываться в нужный символ. Это — последнее заклинание, которое я знаю, и которое может помочь нам убраться отсюда. Но божественный символ молчит, остается холодным — будто это место выпило из него всю магию. Горыныч уже не стонет даже: просто смотрит на меня, из последних сил сжимая в лапах лютню. Иван еще пытается сопротивляться — бормочет что-то зло, хмурится, тянется к струнам лютни — но и его надолго не хватит...

— Не пора ли нам выдвигаться? Золотишко-то кончается… — Рендалл импульсивно вскочил с кресла, вывернув, как ему казалось, пустой мешочек, перетянутый красно-желтой узорчатой тесьмой. Из него со звоном выпала последняя монетка и покатилась по полу. Эзра с кошачьей ловкостью и грацией перехватил её пальцами ноги, перебросил в руку — и золотой словно испарился, едва коснувшись ладони. — Прости, железяка. Было ваше, стало наше. В кругу друзей, как говорится… Рыцарь недовольно фыркнул, скрестив руки на груди...

Украшенный диковинными зверями золотой браслет красив. И на тонком запястье смотрится хорошо, ярко блестит в свете десятка свечей. Ткани, мягкие да гладкие, струятся в руках, точно цветной водопад, шуршат едва слышно. Матушка восхищенно вздыхает, нахваливает щедрость степного кагана, и сестры вторят ей. А у самих в глазах — облегчение. Не им покидать родной дом. Не они послужат платой за мир. Кина отворачивается — не хочет больше смотреть ни на подарки, ни на сестер. Запереться бы в покоях, да нельзя: не положено невесте последнюю ночь перед свадьбой проводить в одиночестве...

Мир, что тьма охватила, утопает во мгле. Да, побились мы славно и порой даже честно, Артефакт был похищен, как же Сердце собрать? Бериара смеется, не спасет даже Эзра , Яд, что тварей разгонит, он не сможет достать. Наша лютня играет всем врагам панихиду, Только струны порвались в напряженном бою. Пусть на Рэнделла братья затаили обиду. Этот тип нас погубит, оказавшись в строю. Элем он не делился, все смотрел на Киару, От трактирщика шел, ничего не спросив. Где он был, когда в замке нас настигли кошмары? Наша лютня играет минорный мотив...

Я едва не свалилась с табурета, а Горыныч, кажется, протрезвел. В прошлый раз, когда рыцарь явился к нам с таким же вот мелким поручением — всего-то и делов было, отобрать у засевших в лесу разбойников...