Мужская поваренная книга

Чистый лоснится пол; стеклянные чаши блистают; Все уж увенчаны гости; иной обоняет, зажмурясь, Ладана сладостный дым; другой открывает амфору, Запах веселый вина разливая далече... В преддверии неумолимо знаменующего собой девятилетний юбилей конторы симпосия жарил горошины чёрного перца на сковороде. По готовности засыпал перец в свернутую конвертиком бумажку и дробил деревянной скалкой. Из нарезанной сытными толстенькими ломтиками сыровяленой свиной грудинки на скромной толике оливкового масла терпеливо томил в сковороде золотистые шкварки...

– Неужто там и вправду сокровища есть? – спросил нищий старик. – Ого! А ты не слыхал? Там столько золота да камней драгоценных, что все на свете трактиры купить можно. Но, я так думаю, монахи и сами не знают, где оно, в какой стене замуровано, сокровище это. А я бы нашел! – сказал тряпичник. Прошло только три-четыре дня, а я уже стал своим человеком в монастыре. Когда я оставался в коридоре или в комнате один, то сейчас же вытаскивал из кармана молоточек и принимался выстукивать им стены. Но стук получался везде одинаковый - такой, будто лошадь бьет копытом по мостовой...

Памяти Бориса Георгиевича Мартиросова. Кто бы что ни говорил, а лучшим подарком своей драгоценной тушке в морозный февральский день в качестве защиты от супостатных происков бацильного микроба инфлюэнцы является собственноручно сваренное пряное и огненное грузинское харчо. Ясно осознавая, что сам процесс или скажем смелее - таинство приготовления харчо просто необходимо начинать загодя, смело выделял под сиё священнодействие весь выходной. Плавная и чудесная размеренной неторопливостью оздоровительная...

Слушал из уст моей вернувшейся из очередного вояжа благоверной нервический поток сознания о потере ею  уже по прибытии  и автобусного, и паромного билетов. В докладе в виде оправдания фигурировали: темное время суток, дождь, усталость, множественные благоприобретённые пороки, врождённая идиотия и фундаментальные грехи отцов. В конце повествования особо гордо напиралось на спонтанную и невиданную сообразительность, выразившуюся в конфискации у многих попутчиков ненужных им более билетов.     Сжимал зубы и кулаки, периодически мученически закатывал глаза...

Прослушал сего дня в богомерзком устройстве негодяя Белла голос моей ненаглядной. Прям аж из городу Тольятти. А голосок милой-то моей, ах!.. Из звонкого колокольчикового превратился в утробный хрип волка из "Жил-был пес".     Ох ты, господи, что выясняется - вошла надысь в номер, увидела полное своё одиночество, произрастающее от съехавшей сотоварки, и от полноты переполнявшего ея счастия дурочка моя мизантропная запела пугачевское: "Крикну, а в ответ тишина, снова я осталась одна"! Вот тут, аккурат на верхнем ля, коварный недуг её и одолел...