Удмуртия Православная

Из воспоминаний архимандрита Иоанна (Шаховского), настоятеля Свято-Владимировского храма в Берлине с 1932 по 1945 гг. В начале 1942 г. состоялись лагерные богослужения возглавившего вскоре миссионерский епархиальный комитет архимандрита Иоанна (Шаховского). Позднее он писал в главе «Город в огне» своей книги воспоминаний: «Всего один раз в 1942 г. мне удалось посетить лагерь военнопленных. Это был офицерский лагерь около Бад-Киссингена. Кроме нескольких старших офицеров туда было интернировано около 2000 молодых лейтенантов советской армии. Можно представить себе мое удивление, когда среди этих советских офицеров, родившихся после Октября, сразу же организовался церковный хор, спевший без нот всю литургию. Приблизительно половина пленных захотела принять участие в церковной службе, общей исповеди и причастилась Святых Тайн. В этой поездке меня сопровождал о. Александр Киселев. По возвращении в Берлин я был немедленно вызван на допрос в гестапо, которое оказалось взволновано самим фактом нашего посещения этого лагеря по приглашению комендатуры». По указанию властей Вермахта восточные рабочие вывезенные из Восточной Европы и СССР должны были носить на груди четырехугольник: голубое поле, а на нем белые буквы «OST» (нем. ВОСТОК), и отец Иоанн 24 марта 1943 г. произнес во Владимирской церкви Берлина ставшую широко известной проповедь «Восток имя ему». В ней говорилось о тайне надписи на груди униженных русских людей: «Имя Христово отпечатлено около их сердца…» «Гестапо, испуганное этим начавшимся наплывом в наш храм „остовцев“, привезенных в лагеря Берлина, захотело, чтобы я вывесил у храма объявление о том, что в мою церковь воспрещается вход людям с „Востока“. Я сказал чиновнику гестапо, что Церковь Христова зовет к себе людей, а не отталкивает их. Но позже мне пришлось запрещать молодежи русской в праздничные дни Церкви, совпадавшие с рабочими днями, перескакивать через ограду лагеря и уходить в храм. Как ни радостно было видеть такой героизм, я категорически запрещал его, ради физического сохранения этих горячих верой людей». Наряду с усилением запретов на посещение восточными рабочими богослужений вне лагерей, в конце 1942 г. немецкие ведомства впервые стали задумываться о необходимости сделать некоторые уступки. Неуклонное стремление к вере миллионов вывезенных в Германию русских людей заставляло нацистские власти начать отступление от своих первоначальных установок, и чем дальше, тем больше. Летом 1943 г. митр. Серафиму удалось осуществить поразительную акцию. В епархиальном журнале 9 августа сообщалось, что 2 августа в лагере военнопленных Луккенвальде в специальном бараке состоялось освящение церкви во имя св. князя Владимира. В ней еженедельно по воскресеньям стали служить священник Михаил Попов и не названный по имени московский протодиакон — оба из местных военнопленных. А в освящении украшенной настенной росписью церкви и первом торжественном богослужении участвовали также епископ Потсдамский Филипп и архим. Стефан, храм был переполнен молящимися, пел хор из военнопленных. Не допущенные на Родину русские эмигранты со всем нереализованным, десятилетиями копившимся стремлением быть полезными России, принялись помогать не по своей воле оказавшимся в Германии и находившимся в бедственной ситуации соотечественникам, для которых эта духовная и материальная помощь зачастую была единственным утешением и поддержкой, помогавшей выжить в нечеловеческих условиях. Были, конечно, и немцы, старавшиеся реально помочь советским военнопленным и тесно сотрудничавшие в этом деле с русскими священниками и мирянами. Один из таких ярких примеров также привел в своих воспоминаниях владыка Иоанн: «Сколько было в те дни добрых, жертвенных и мужественно-христианских душ в Германии. Могу свидетельствовать о жертвенном, чисто христианском отношении к русским военнопленным одного мекленбургского помещика, посчитавшего своим долгом похоронить с православной молитвой скончавшегося в его имении русскою военнопленного. Наше Сестричество церковное приняло участие в этой акции, за которую немец был предан суду нацистов, мужественно держал с

УЧИМСЯ ПОНИМАТЬ БОГОСЛУЖЕНИЕ. ВСЕНОЩНОЕ БДЕНИЕ «Ныне отпущаеши» исполняет хор Свято-Троицкого храма с. Якшур, Завьяловского района Текст на церковнославянском языке Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром; яко видеста очи мои спасение Твое, еже еси уготовал пред лицем всех людей, свет во откровение языков, и славу людей Твоих Израиля. Текст на русском языке Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыка, по слову Твоему с миром; ибо увидели очи мои спасение Твое, уготованное пред лицом всех людей, свет для откровения народам, и славу людей Твоих Израиля. Песнопение «Ныне отпущаеши» взято из второй главы евангелия от Луки. Дева Мария принесла сорокадневного Иисуса в храм. На встречу вышел к ней старец Симеон и, взяв в руки Младенца, произнёс вышеизложенные слова. Мы не будем подробно разбирать само событие, поскольку этому посвящён праздник Сретение Господне, который в своё время и распишем. Обратимся к самому содержанию. Это песнопение можно назвать учением о христианской смерти. Поскольку каждый из нас умрёт, тем более, неизвестно когда, то очень важно к этому подготовиться. Священник Павел Флоренский писал: «Человек умирает только раз в жизни и потому, не имея опыта, умирает неудачно. Человек не умеет умирать, и смерть его происходит ощупью, в потемках. Но смерть, как и всякая деятельность, требует навыка. Чтобы умереть вполне благополучно, надо знать, как умирать, надо приобрести навык умирания, надо выучиться смерти. А для этого необходимо умирать еще при жизни, под руководством людей опытных, уже умиравших. Этот-то опыт смерти и дается подвижничеством». Таким учителем умирания является для нас святой Симеон Богоприимец. Один писатель сказал, что мы рождаемся одинокими и умираем одинокими. Вот и ответ этому писателю: «Ныне отпущаеши раба твоего, Владыка, по глаголу Твоему с миром». Приняв Христа, Симеон идёт умирать не жутком одиночестве, оставаясь один на один с адской бездной, а вместе с Богом. Когда человек тонет, и кто-то хочет его спасти, то задача тонущего расслабиться и позволить спасателю вытащить его из воды. Так и теперь я умираю со Христом и моя задача вверить себя Ему, получить мир и покой. Отдаю себя Ему и иду в смерть с полной уверенностью. Таинство Крещение полностью отражает этот самый смысл. Знаете или нет, но крещенская купель символизирует гроб. Погружение в купель символизирует смерть. Вот, например, слова апостола Павла, которые читают на этом Таинстве: Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни. (Рим.6:3-4) Если спросить людей, как бы вы хотели умереть, то большинство ответит: внезапно. Или во сне или ещё как-нибудь, лишь бы не мучиться. Раньше христиане внезапной смерти боялись. Ведь смерть - это то, к чему нужно приготовиться и страшно умереть неподготовленным к встрече с Богом. Соединение с Ним в молитве, Таинствах Исповеди и Причастия является самым главным залогом того, что встреча эта принесёт радость, а не страх. А поскольку смерть может придти в любой момент, то готовность моя должна быть всегда со мной! Монах Ефрем Метс vk.com/...027