Даша пишет

Иду на работу, светофор. Мелкий пацан держит маму за руку, тоже ждёт, но ждать не хочется. - Маммм??? Ну когда уже светофор всё? - Надо чуть-чуть подождать. Вон, видишь зеленые цифры? - Сколько ждать? Полжизни? - Нет, вон зеленые цифры. - 10 тысяч лет?? - Нет, вон цифры. Эх, пацан-пацан... Скоро узнаешь, что совсем не 10 тысяч. Хотя что это я? Как старик! Я в детстве тоже не очень в возрасте разбиралась. Помню, мне казалось, что все должны жить до 100 лет, потому что число круглое. Тогда мне было 4, сейчас 26, и я впервые всерьёз задумалась над продолжительностью жизни...

Люди из тёплых краев не знают, как вкусно есть мороженое осенью. Северные люди не знают тоже – они не едят, холодно замёрзшими пальцами держать стаканчик-пломбир. Знают люди из средней полосы. Они знают, что такое просыпаться с рассветом в 10 утра, удерживаясь от сна с закатом в 16.30. Знают как в октябре может лить дождь, лежать снег и припекать. Знают, как надевать солнечные очки, греть сухими ладонями кончики ушей и пускать изо рта пар. Знают, как убирать туфли в коробки и доставать сапоги. Прятаться в шерстяные шарфы, терять перчатки в такси и получать в подарок от бабушки вязаные носки...

Любому писателю/художнику/изобретателю требуется вдохновение. Даже если на самом деле он копирайтер/дизайнер и просто менеджер. Было дело, я строчила по 3 текста в день, слова рождались сами собой – где-то в лобных долях, но по ощущениям поднимались вверх по позвоночнику. Сейчас же – вялые мыслишки-червячки копошатся где-то, погребенные вместе с талантом. Даша, где твой роман? Войны и миры, преступления и наказания? Стопорятся на первой фразе, не рождаясь даже в пост на фейсбук. Ни романа, ни повести, ни жалкого одностраничного рассказа...

Выхожу на работу, до метро уже на полпути понимаю, что забыла пропуск. «Даш, ну, блять, как?» — говорит мне как обычно внутренний цензор, непревзойдённый тайм-менеджер, непринуждённый решала любых проблем. Мне как обычно стыдно, и я, вздыхая, говорю ему: «Ну, блять, вот так!» и возвращаюсь домой. Поднимаюсь на шестой этаж, открываю дверь, захожу. Разуваюсь, достаю пропуск из сумки, кладу в рюкзак — обуваюсь, выхожу, закрываю дверь, жду лифт. Лифт едет долго. Тем временем в голове продолжаются препирательства...

Сегодня утром под электронную музыку в моих ушах из чьей-то жизни был подчистую уничтожен некий Ринат. Я вышла на работу чуть раньше и оказалась чуть плотнее прижата к чужим спинам и животам на станции метро ВДНХ. В уголочке толпы я увидела коллегу, но он спал, и я не стала тревожить. Я бы спросила у него, как дела, как прошёл английский вчера и как ему живется в ноябре, помня вкуснейшие манго и спелейшие ананасы прошлой зимы. Я знала, что он уезжал, он знал, я уезжала, и обычно мы обсуждали Азию...