Между строк души

Она ждёт двойню, но не покупает распашонки и не готовит кроватку. Вместо этого Юлия ищет в чужих городах людей, которые заберут её детей навсегда. Плесень на стенах, пьяная мать и пустой холодильник — вот что она может им дать. А хочет — любовь, тепло и будущее. Четыре главы от первого лица о самой страшной и самой правильной материнской жертве. Я стою посреди кухни и смотрю на трещину на стене. Она идёт от потолка к полу, и каждую весну становится шире. Когда я была маленькой, бабушка белила эту стену перед каждым праздником...

начало Глава 3. Человек, который не выгонит Прошёл год. Ольга не узнавала себя. Не потому, что изменилась внешне — хотя волосы стали длиннее, а морщины вокруг глаз глубже. Изменилось что-то внутри. Она перестала просыпаться в пять утра от страха, что их выгонят. Перестала проверять, закрыта ли дверь на замок. Перестала вздрагивать, когда звонил телефон. Роман сделал всё, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Он купил детскую кровать для младшего. Стол для Егора. Полку для Ольгиных книг — она не читала уже лет пять, но книги хранила...

Начало Глава 2. Два чемодана и дождь Комната, которую снимала Ольга, выходила окнами на север. Солнце заглядывало туда раз в день — на десять минут ближе к вечеру. Остальное время было серо и сыро. Ольга привыкла. Она просыпалась в шесть. Младший уже не спал — возился в люльке, кряхтел, тянул ручки. Она брала его на руки, кормила, переодевала. В семь будила Егора. Он не любил просыпаться, прятался под одеяло. — Егор, садик, — говорила она. — Вставай. — Не хочу в садик. — А хочешь снова к бабушке? Егор замолкал и вставал...

Ольга проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо. — Вставай, — сказал Максим. — Мать приехала. Она не сразу поняла, что происходит. За окном было темно. Дети спали рядом — Егор на кровати, младший в люльке. Ольга села, потёрла лицо. Три часа ночи. — Зачем? — спросила она. Максим не ответил. Он уже вышел из комнаты. В коридоре горел свет. Мать Максима стояла в пальто, не сняв обуви. Она смотрела на Ольгу так, будто та была чужой. Будто всегда была чужой. — Собирай детей и уходи, — сказала она...

Первые дни после разговора у нотариуса прошли в странной тишине. Свекровь не звонила. Ирина тоже исчезла. Андрей ходил по квартире, как потерянный, несколько раз начинал разговор и замолкал. Елена не давила. Она делала то, что делала всегда: убирала, готовила, стирала. Но теперь она делала это для себя. И впервые за много лет не ждала благодарности. На третий день Валентина Петровна всё-таки позвонила. Трубку взял Андрей. — Сынок, ты с ума сошёл? — голос матери был напряжённым, но уже не крикливым...

Глава 4. У нотариуса начало В двенадцать часов они стояли у дверей нотариальной конторы. Валентина Петровна нервничала, поправляла платок и поглядывала на сына. — Зачем мы сюда пришли? Что за тайны? — голос её звучал раздражённо. — Сейчас узнаем, — спокойно ответила Елена и открыла дверь. Ирина пришла одна, детей оставила с мужем. Андрей выглядел растерянным — он не привык, чтобы жена что-то решала без него. В кабинете нотариуса было просторно и тихо. Игорь Сергеевич пригласил всех сесть за большой стол, задвинул шторы — солнце мешало смотреть на экран...

Начало Глава 3. Свекровь идёт в наступление Валентина Петровна чувствовала перемены раньше, чем они случались. За свою жизнь она научилась улавливать малейшее сопротивление — в интонации, во взгляде, в том, как человек держит спину. И сейчас она видела: невестка изменилась. — Ты замечаешь? — спросила она у сына за ужином. Елена мыла посуду на кухне, дверь была приоткрыта. — Ходит, как чужая. Ничего не рассказывает. Портфель этот с собой таскает. — Мам, оставь её, — устало сказал Андрей. — У неё, наверное, женские дела какие-то...

Начало На следующее утро Елена встала раньше всех. Свекровь ещё спала в зале на раскладном диване, Андрей дышал ровно и спокойно. Она бесшумно оделась, взяла портфель и вышла. Двор был мокрым, но дождь прекратился. В небе между тяжёлыми тучами проглядывало солнце. Елена села в автобус и поехала в центр — к нотариусу, который когда-то оформлял бабушкино завещание. Она помнила его адрес — тогда, в девяносто восьмом, она ездила туда с бабушкой. Маленькая контора на улице Чехова, вывеска с золотыми буквами...

Елена стояла у окна и смотрела, как осенний ветер срывает с клёна последние жёлтые листья. Они кружились во дворе, цеплялись за мокрый асфальт и снова взлетали. Казалось, и её жизнь последние четверть века кружит на одном месте — в этой самой квартире, у этого самого окна, за которым ничего не менялось. — Лена, ты где? Гости через час будут, а у меня ещё салат не готов! — голос свекрови раздался из кухни, требовательный, как всегда. Елена не торопясь поправила воротник халата и пошла на кухню. Валентина Петровна уже хозяйничала у плиты, хотя никто её не звал помогать...

В пять часов она попрощалась и пошла домой. Поднялась на свой этаж, достала из сумки ключи — и только тогда вспомнила, что ключей нет. Надежда забрала их утром и не вернула. Катя нажала на звонок. Никто не открыл. Позвонила Вове. — Ты где? — На работе. А что? — Ключей нет. Надя не открывает. — Ну она, наверное, с детьми ушла. Я скоро буду, подожди. Катя села на ступеньку. Дождь капал с её плаща на пол, собирался в маленькую лужу. Она ждала сорок минут. Вова приехал, открыл дверь своим ключом. В...

Екатерина стояла в коридоре и смотрела на дверь. Новый замок блестел хромом — слесарь поставил его полчаса назад. Она провела пальцем по холодной поверхности. Тридцать лет назад, когда она только вышла замуж за Вову, эта дверь открывалась без ключа, только поверни ручку. Сейчас она держала в руке связку с двумя ключами. Один для себя, один для мужа. Из комнаты доносились голоса. Надежда говорила громко, почти кричала: — Ты понимаешь, что она сделала? Это квартира нашего отца! Я здесь выросла! Владимир молчал...

Ирина сидела в машине у собственного дома и смотрела на окна своей квартиры. На третьем этаже горел свет. Она знала, что сейчас там происходит. В наушнике слышался смех. — Какая у вас большая квартира, Андрей, — голос Светланы был сладким, как сироп. — Наша, — поправил он. — Но скоро будет только нашей. Ирина сжала руль. Зелёные глаза смотрели на подъезд без слёз. Она плакала последний раз три месяца назад, когда впервые услышала этот голос по камере в гостиной. Тогда она ещё надеялась, что ошиблась...