Такое кино

«Зона Лимбо» это не роман в привычном смысле и не сборник рассказов, а сложно устроенное полифоническое высказывание: повесть в пятнадцати частях, окружённая восемью рассказами-спутниками и завершённая крошечным постскриптумом. Вместе они образуют структуру, напоминающую колесо со спицами — или, если воспользоваться метафорой самого текста, шов. Тот самый шов, которым, по словом портного Ноа Гольдштейна, «прошлое пришито к настоящему, жизнь к смерти, имя к телу». Фабульно новый цикл Юрия Мельникова...

Лекарства на основе агонистов рецепторов ГПП‑1 (глюкагоноподобного пептида‑1) произвели революцию в лечении диабета 2 типа и патологического ожирения. Благодаря этим средствам удалось уменьшить риск летального исхода и инвалидности у данной категории больных. Но по мере увеличения популярности таких медикаментов вопросы их ценовой доступности и безвредности становятся всё более острыми, пишет newstula.ru. 12 марта 2026 года фармацевтическая корпорация Eli Lilly сделала публичное заявление: опасность могут скрывать непроверенные комбинации активных ингредиентов...

Компания «Промомед» начала масштабное клиническое исследование нового антибиотика на основе джозамицина, который выпускается под торговым наименованием «Вильпрамицин САР®». Специалисты ставят перед собой задачу детально изучить эффективность и безопасность лекарства в условиях реальной медицинской практики, пишет newstula.ru. Джозамицин принадлежит к группе макролидов, отличающихся широким спектром действия. Препарат демонстрирует активность не только против типичных патогенов, но и против ряда...

Рецензия на опубликованный фрагмент новой повести Юрия Мельникова «Зона Лимбо». Есть тексты, которые описывают зло. Есть тексты, которые осуждают зло. А есть — редчайшие — тексты, которые показывают мир, в котором зла не было, и именно этим делают его невыносимо ощутимым. «Зона Лимбо» Юрия Мельникова — из последних. Опубликованный на сайте takoekino.pro фрагмент новой повести — это двадцать с небольшим минут чтения, после которых нужно молчать. Не потому что текст подавляет — хотя подавляет. А потому что он устроен так, что любое слово, произнесённое сразу после, кажется фальшивым...

To see a World in a Grain of Sand And a Heaven in a Wild Flower, Hold Infinity in the palm of your hand And Eternity in an hour. But should the eye close — all sinks into gray. — William Blake I think this is my final entry. Writing is becoming increasingly difficult — the letters blur, the paper loses its substance, even the fire in the stove no longer yields color, casting only a gray reflection upon the walls. It is becoming almost impossible. The ink no longer argues with the whiteness of the page; it rests upon it like a shadow upon a shadow...

How the grim family saga The Iranian Diary evolved from an icy techno-thriller into a global farce—and why that’s the best thing that could have happened to the genre. In contemporary literature, there is an unspoken rule: if you begin writing a serious drama about a nuclear threat, you must end it with either catharsis or ash. The author of this cycle breaks this rule with the grace of a card sharp. If you have read the first three novellas of The Iranian Diary (Isfahan, Shiraz, Fordo), you know Yuri Melnikov as a master of psychological noir...

Why is The Iranian Diary cycle not merely a spy thriller, but a chillingly precise diagnosis of our times? In contemporary literature, Iran usually appears in one of two guises: either as a caricatured «Axis of Evil» populated by mad ayatollahs, or as an exotic backdrop for tear-jerking tales of oppression. In his Iranian Diary cycle, Yuri Melnikov chooses a third, far more complex path. He portrays Iran as a vast laboratory where experiments are conducted not only on the atom, but on the human soul...

Как мрачная семейная сага «Иранский дневник» прошла путь от ледяного технотриллера до глобального фарса — и почему это лучшее, что могло случиться с жанром. В современной литературе существует негласное правило: если ты начал писать серьёзную драму о ядерной угрозе, ты должен закончить её либо катарсисом, либо пеплом. Автор цикла нарушает это правило с изяществом карточного шулера. Если вы читали первые три повести «Иранского дневника» («Исфахан», «Шираз», «Фордо»), то вы знаете автора как мастера психологического нуара...

Глава 1. Йога vs. Апокалипсис 14:41 EST, Кембридж, Массачусетс. Лаборатория Линкольна Снег в Кембридже падал так тихо, что, казалось, можно было услышать, как кристаллы льда касаются черной воды Чарльз-ривер. Это был не тот снег, что я помнила из детства, — не колючий, злой снег гор Загрос, который резал лицо, как песок пустыни Деште-Кевир. Этот снег был мягким, стерильным, почти невесомым, как предвыборное обещание демократа. Он укутывал кампус MIT в белое одеяло забвения, стирая углы брутальной...

Почему цикл «Иранский дневник» — это не просто шпионский триллер, а пугающе точный диагноз нашему времени? В современной литературе Иран обычно предстаёт в двух ипостасях: либо как карикатурная «Ось зла» с безумными аятоллами, либо как экзотическая декорация для слезливых историй об угнетении. В своём цикле «Иранский дневник» автор выбирает третий, самый сложный путь. Он показывает Иран как огромную лабораторию, где ставят эксперименты не только над атомом, но и над человеческой душой. И делает это с большой любовью: к стране, религии и персонажам...

14 Тира 1404 г. (5 июля 2025 г.) В ту ночь, когда небо раскололось, я видела Северное сияние. Оно было здесь, над пустыней Деште-Кевир, над растрескавшейся глиной Ирана, где дожди забыли дорогу ещё до моего рождения. Оно танцевало зелёными и фиолетовыми лентами, извиваясь, как призрачные змеи. Оно двигалось медленно, как дыхание огромного зверя, который проснулся под землёй и теперь дышит нам в лицо. Оно не было похоже на то, что показывают в документальных фильмах про Норвегию. Оно было грязным, как бензин в луже...

Забудьте всё, что вы знали о шпионских триллерах. В дилогии «Исфахан» и «Шираз» настоящий заговор скрывается не в секретных досье, а в семейных гостиных, а главный враг — это не ЦРУ или Моссад, а искажённое отражение в зеркале. Представьте: вы дочитали до последней страницы напряженный, холодный как сталь триллер. Сюжетные линии сошлись в мёртвой точке, оставив вас в состоянии интеллектуального шока. Вы пытаетесь осмыслить финал, который не даёт ответов, а лишь умножает вопросы. А затем автор говорит: «А теперь, пожалуйста, прочтите приквел...