Яша СДЗЕ

В том доме, напротив ресторана «Одесса», был жутко медленный лифт. Тут либо успел, либо — не думай о секундах свысока. И вот, идём, с друганом, по длинному коридору, вдали – открытым зёвом лифт светится, а в нём пытается уехать — в гордом одиночестве — бабуся, в берете и кожаном плаще. Ну, мы, конечно, прибавили ходу и поймали дверь в самый последний момент. Втиснулись в лифт, вслед за бабкой - а у неё усы-то топорщатся, как у кисы будённого! Когда-же вокруг усов проявилось, видим: забился в угол...

История самая правдивая. Или не самая, неважно. Значит гуляли свои дни рождения в «Распутине», две лучшие подруги. Типа, позови меня с собой, две звезды, обе — именинницы, с мужьями, детьми, тёщами, апгрейдами на сифуд-банкет. Как полагается. А потом — то-ли ребёнок сказал «папа, очень хочу писять», то ли «папа оле лижет писю», неважно. И сразу: одна именинница рвёт шиньоны из другой именинницы, её муж бьёт русским стандартом об лучшего друга и все с воодушевлением мутузят тёщу. Прибегает охранник, все бегут а он им светит, эй вы там наверху, падали звёзды с легким свеченьем, лучшие хиты...

Сначала, по чуть-чуть, буквально: ну там, физиотерапия на полчаса, а в страховую компанию пишем — час. Потом, лично осмотрел сорок пациентов в офисе на первом Брайтоне и — в тот-же день — тоже лично — еще сорок-четыре — в другом офисе, на Брайтоне-тринадцатом. Некоторые говорят: что теперь, разорваться? А мне - элементарно. Главное, чтоб страховки платили. Потом зашел чувак из лаборатории с анализами — старый знакомый, еще с Житомира. Говорит: ты нам — анализов побольше, а мы тебе — премию ударника социалистического труда, в долларовом эквиваленте...

Манхеттен-Бич, это — район, куда попадают с Брайтона праведники, которые много лет послушно ели своё ведро говна и, наконец, наели на дом на одной из тихих улочек, прилегающих к океану. Правда, некоторые пропускают предварительную стадию — ходят слухи, как один узбекский бизнесмен зашел в самый роскошный дом на Манхеттен-бич с двумя чемоданами пиастров, а затем из дома вышел бывший хозяин, с теми-же чемоданами. Впрочем, что там у бизнесмена была за предварительно-накопительная стадия — мы не ведаем...

Татьяна открыла ресторан на бордвоке - Брайтонской набережной. Долго думала как назвать: «брат-два» - в честь любимого фильма, или «распутиным» — в честь распутина, но оказалось, что оба, на Брайтоне, уже давно в ротации. В итоге, вспомнила свое любимое женское имя и назвала ресторан «Татьяной» - что, согласитесь, чуть-чуть хуже чем «распутин», но намного лучше чем разные там ланжероны или апшероны или огни парижа, спаси господи. Когда Татьяна открывала на бордвоке свой второй ресторан, то уже долго не раздумывала...