Счастье есть

Алена так и осталась стоять в холодном больничном коридоре, прислонившись лбом к прохладной кафельной стене. В ушах звенело от резких слов и того ледяного тона, каким они были произнесены. Щеки горели от унижения. Дверь в палату снова приоткрылась, и на пороге появилась Наталья. Ее лицо, только что сиявшее сладкой улыбкой, теперь было непроницаемо и холодно. — Послушайте, как вас там… — начала она, делая паузу для эффекта. — Алена, — тихо, но четко ответила девушка, выпрямляясь. — Да, так вот,...

Апрельская погода не была похожей на весеннюю. Алена, закутавшись в пальто, вышла из подъезда с мусорным пакетом в одной руке и сумочкой в другой. Впереди был насыщенный день: несколько собеседований, одно важнее другого. Хотелось, наконец, найти работу, деньги, что она откладывала перед увольнением, заканчивались… У мусорных контейнеров она заметила мужчину. Он не решался подойти ближе к бакам, а ходил неподалеку, и его неуверенные шаги выдавали внутреннее сомнение. Внешность его была противоречивой:...

Катя хлопнула дверью, и на какое-то мгновение в комнате повисла тишина. Даже малышня притихла, перестала шуршать фольгой и позабыла обо всем. Марина почувствовала, как лицо заливает густой, предательский румянец. Она опустила глаза, желая в этот момент провалиться сквозь землю. Мысль о том, что Андрей мог подумать, будто она навязывается в его дом, в его сложную жизнь со своей помощью и этой нелепой короной из фольги, была невыносимой. Она чувствовала себя непрошеной гостьей… — Я, пожалуй, пойду… — тихо, почти шепотом, проговорила она, отодвигая стул...

Марина только собралась с духом, чтобы дать совет Дмитрию, который стоял перед ней с младенцем на руках, как слова застряли в горле. Скрип половиц — и в комнате появилась Настя. Она замерла на мгновение, ее большие, васильковые глаза, которые только что воспевал Дмитрий, расширились от удивления. — Дима! Ты как здесь оказался? — Голос ее был резким. Дмитрий аж подпрыгнул на месте и инстинктивно прижал к себе Левушку, который захныкал от внезапного движения. — Настя! Так это и есть дом твоего деда? Бывает же такое… — Он растерянно огляделся...

Прошла неделя. Другая. Третья. Календарь на столе, весь отмеченный красными крестиками, показывал, что она давно не была в деревне. Марина стояла у окна ординаторской, глядя на мокрый асфальт, разрисованный отражениями неоновых вывесок. И поняла, что она очень соскучилась. Очень. Скучала она по теплому, пахнущему печеными яблоками деревенскому дому, по громкому плачу Левушки, по его беззубой улыбке, которая умиляла даже такого строгого деда, как Иван Кузьмич. Скучала по Насте, с ее взрослой не по годам серьезностью и одновременно нежностью, с которой она возилась с сынишкой...