Сиюминутка

Пахнет дымом! Значит, люди близко. Значит, помогууу…емае! Ботинок нырнул в ручей из жидкого льда, незаметный под сугробом. Иван вытащил мокрую бесчувственную ногу из белой каши и в отчаянии пнул сосну. Ветки затряслись и щедро скинули свежего снега. Прямо за шиворот. Каркнул ворон. Иван посмотрел в сторону звука. Дом! Спрятался за деревьями. И дым идет из трубы. И тропинка протоптана. У дома он прислушался. Чирк. Чирк. Короткие металлические звуки. Молодой женский голос у кого-то спросил: “Где же наш сладкий пирожок?”...

– Ко мне в окно заползла мертвая змея, – с усталым вздохом сказала она. Это был уже не первый сон, которым она зачем-то делилась. – Как будто чучело питона, которое двигалось не само, а как в дракона на праздник наряжаются. Понимаешь? И все было таким же реальным, как я рассказывала в прошлый раз: запах вареного риса и тухлого мяса, и… – Это к хорошим текстам, змеи же символ мудрости, – перебил я. Все эти мистические штуки меня жутко бесят. К тому же, мы были знакомы две недели, маловато, чтобы пересказывать сны...

Мой двоюродный дедушка был бегуном. В деревне это очень смелое занятие. Во-первых, все настолько заняты огородом или пьянством, что на пробежки времени нет. Во-вторых, бежать нужно по двухполосному шоссе, спрыгивая на узкую обочину от грузовиков. Его даже сбивали пару раз, неопасно. Он был младшим и любимым братом бабушки. Помимо бега, Шура, Шурека, он же Александр Григорьевич, занимался другими странными для деревенских вещами: играл в шахматы с единственным приятелем, болел за спортсменов...

– Экскуршн, мистер? Йес, ноу, мэйби? Вот ис ё нейм? – подлетел ко мне коротышка в грязном саронге еще пока парковал свой красный скутер среди тысячи таких же. «Ай эм, Владимир, ноу экскуршн, ноу», – отказался я, пытаясь запомнить место парковки и решительно пошел к кассам. Влажная жара давила, за час я выпивал литровую бутылку воды, которая тут же выступала в виде пота на коже. На фотографиях тропики с голубым океаном и фруктовыми смузи выглядели прохладнее, что ли. Я приехал в Азию впервые. Не ожидал...

Бабушка всегда ставит ему мисочку с молоком. Медработник, почти всю жизнь в городе прожила. Под красными флагами и комсомольскими песнями. А в старости вернулась в дом. И мисочку с молоком ставит. Потому что в доме такой порядок. Дом – это где иконы по двести лет по углам пылятся. Дом – это где доски для пола укладывал прадед, а бабка их всю жизнь полировала коленями. Дом – это где дети по этому полу позают, потом сапогами в молодых ногах его топчут, потом шаркают тапками по нему. Дом разваливается, у него нет хозяина...