Путешествия со смыслом

Я приехал в гости к своему давнему знакомому Антону, который больше семи лет назад уехал из Самары в израильский Цфат. На второй день, гуляя по городу, я зашел в магазин за водой и вышел оттуда ошарашенный. — Слушай, я не понимаю, как вы тут живете, - сказал я Антону. - Бутылка воды стоит как обед в России. Цены просто заоблачные. — А зачем покупать? - спокойно ответил Антон. - Здесь можно почти не тратить на жизнь. Вообще. На следующий день он решил показать мне. Это была самая странная экскурсия в моей жизни...

Современные куртки за десятки тысяч здесь замерзают изнутри. А ненцы выживают уже тысячи лет - без мембран и технологий. В −50 ошибка в одежде может стоить жизни. Спрашиваю у хозяина чума: — Почему мехом внутрь носите? — Воздух греет. Не мех. — Как это? Оленевод смотрит на меня не как на автопутешественника, а как на ребёнка. Ненцы надевают оленью шкуру мехом внутрь. Не наружу - как кажется логичным. А внутрь - и именно так они переживают морозы, где ошибка в одежде стоит жизни. Олений мех - два слоя...

— Холодно? — спрашиваем мальчика при въезде в посёлок. На нем толстая куртка. Лица почти не видно. Только глаза. Ресницы белые, тяжелые от инея. Он смотрит с недоумением. — Нет. Просто зима. Этот ответ многое объясняет. В Найбе не принято жаловаться на условия. Здесь их принимают. Мы паркуемся у администрации. Мотор не глушим. Здесь это закон. Машины работают сутками. Неделями. Если заглушил - через час масло станет как гудрон. Через два - машину не оживить. Найба - это село на берегу моря Лаптевых...

Я стоял и смотрел на рельсы, уходящие вверх по склону плотины. И пытался представить, как махина весом более восьми тысяч тонн медленно поднимает вверх по склону суда. Ни кранов, ни шлюзов. Просто рельсы и инженерная точность. Сам момент подъёма судна видят немногие. Это редкое явление, на которое не всегда попадают даже местные. Это одно из самых необычных сооружений России. И оно работает уже больше 45 лет. Проблема, которую не смогли решить шлюзы Плотина перекрыла Енисей, и река оказалась разорвана надвое...

При минус пятидесяти вода не должна быть жидкой. Но именно она стала причиной того, что многотонный грузовик ушёл под лёд и застрял посреди зимней дороги. Мы увидели это своими глазами - и поняли, почему Север не прощает ошибок. Для городского водителя слово «зимник» звучит как экзотика. А здесь - это единственная дорога. Мы шли во время арктического автопутешествия по зимнику - прямо по руслам замерзших рек. И вдруг посреди этого белого безмолвия мы увидели темное пятно. Подъехав ближе, мы поняли: огромный грузовик с жилым модулем лежал на боку, наполовину вмёрзший в лёд...

Признаюсь, по дороге я сомневался: стоил ли ехать через город? Но дальше были новые микрорайоны, люди, кафе, и этот скепсис начал рассыпаться. Я даже притормозил, чтобы просто пройтись пешком. По моим ощущениям, за последний год этот южный город у Азовского моря превратился в одну из самых масштабных строек, которые я встречал. Въезжая в микрорайон, увидел ослепительно белые фасады многоэтажек. Целый квартал вырос там, где было пусто. Что внутри? Квартиры сдают с чистовой отделкой, сантехникой и даже электроплитами...

В детстве его выгоняли из дома, и он ночевал, где придётся. По всем законам жизни из него должен был получиться злой и сломленный человек. Но вырос человек, которого потом называли совестью страны. Я приехал в сибирское село, чтобы понять - как такое вообще возможно. Мать внезапно ушла из жизни, когда ему было семь. Отца разлучили с семьей. Мачеха выставила за порог. А потом наступили тяжелые сороковые годы. Он прошел их простым связистом, пережил контузию и почти ослеп на один глаз. Я поймал себя на странной мысли...

Я ехал сюда опытным водителем. Но уже в первые дни понял, что этот маршрут живёт по другим законам, и цена ошибки здесь гораздо выше, чем на привычных трассах. Здесь не принято загадывать время прибытия. Если спросить у водителя «буханки»: «Сколько ехать до Магадана?», он посмотрит на тебя с удивлением . И никогда не скажет «Два дня». Он скажет: «Две тысячи километров». Причина простая и суровая: время здесь - величина переменная. Состояние трассы Колыма может измениться за час. Дождь превращает глину в мыло, и 100 км ты можешь ехать 10 часов...

Честно скажу: я долго сомневался. Обычно в Крым все едут через мост - маршрут понятный и наезженный. Но мост не всегда открыт и в сезон бывают пробки, да и любопытство взяло верх. Я решил замкнуть «Азовское кольцо» и проехать на обратном пути по альтернативному сухопутному маршруту - федеральной трассе Р-280 «Новороссия». В интернете пишут разное: кто-то пугает отсутствием бензина, кто-то - плохими дорогами. Я решил проверить всё сам. Спойлер: реальность оказалась гораздо спокойнее и цивилизованнее, чем пишут в чатиках...

Удивительно, но первое, что я подумал: как вообще можно назвать это место домом? Ни дорог. Ни причала. Ни мобильной связи. Летом - снег. Зимой - полная изоляция. Сюда попадают либо вертолётом из Нарьян-Мара, либо, штурмуя пролив Югорский Шар на вездеходах. Мой друг Александр Еликов добрался до одного из самых отрезанных от мира поселений России - и сейчас покажу, как здесь живут люди. Остров, который стал дальше, чем был Раньше зимой всё было проще. Пролив Югорский Шар замерзал, и по льду прокладывали зимник...

Выжить в тундре городскому жителю невозможно. А чукчи здесь не просто живут, а пользуются генераторами и растят детей. Я побывал в стойбище и узнал, зачем им "комната-термос" и почему летом мужчины уходят из семьи. Чукчи называют себя «луораветланы» - «настоящие люди». И это не высокомерие. В условиях, где городской житель не протянет и суток, они построили свой налаженный быт. Но как только стихает гул винтов, бросается в глаза странность: в лагере почти нет мужчин. Нас встречают женщины, дети и старики...

Цена, которую платят люди в ледяных шахтах, огромна, но все делается для того, чтобы Север не остался без еды, топлива и жизни. Возможно, это самая тяжелая профессия в мире, о которой почти не говорят. За легендами о «северных миллионерах» нужно спускаться в майну под 1000-тонное судно. Условия работы здесь таковы, что желание жаловаться на офисные будни пропадает мгновенно. Если температура поднимается до -30 градусов, здесь останавливают работу. Не потому что холодно. А потому что слишком тепло!...