Мой стиль

– Людмила, поторапливайся на кухню и организуй нам поскорее крепкий чай, да вытащи из холодильника что-нибудь существенное к нему, ведь Верочка с Эдуардом с тяжелой дороги невероятно устали! – зычный, безапелляционный голос моей свекрови Тамары Семеновны бесцеремонно ворвался в пространство квартиры еще до того, как я успела дойти до прихожей. Я растерянно застыла посреди коридора в одном домашнем халате, судорожно вытирая мокрые после душа волосы пушистым махровым полотенцем. На часах была поздняя...

Привычный и спокойный мир Алины разрушился в одинсекундный миг без какого-либо предупреждения, когда в телефонной трубке раздался резкий, требовательный и совершенно не терпящий никаких возражений голос ее родной матери. – Алина, ты обязана полностью оплатить праздничный банкет по случаю свадьбы своей младшей сестры, ведь ты у нас отлично зарабатываешь и ни в чем не нуждаешься! – без тени смущения заявила Елена Дмитриевна, словно озвучивала какую-то непреложную дочернюю обязанность, давно прописанную в негласном семейном кодексе...

Я усердно оттирала засохшие пятна томатного соуса с блестящей индукционной панели, когда из глубины нашей просторной спальни до меня донеслись странные звуки. Мой законный супруг Марат увлеченно и как-то слишком приглушенно хихикал в телефонную трубку, стараясь говорить едва различимым шепотом. – Да ладно тебе, мам, всё нормально, Регина пока ничего не знает и точно не догадается раньше времени, – весело произнес он, явно не подозревая, что кухонная дверь осталась приоткрытой. От этих непонятных слов тяжелая поролоновая губка мгновенно выпала из моих онемевших пальцев прямо в раковину...

– Ксюшенька, милая, ну мы же прекрасно понимаем, что для вас со Светиком это совсем не такие огромные деньги, о которых стоит вообще переживать, – Ольга Борисовна даже не подумала снять свое промокшее от питерского дождя пальто, а сразу принялась методично раскладывать на нашей узкой тумбочке для обуви пачку каких-то мятых, исчерканных бумаг. Рядом со свекровью с самым несчастным видом застыла моя золовка Яна, чье скорбное выражение лица могло бы легко украсить любую низкосортную театральную постановку...

– Жадина! Самая настоящая, бесстыжая жадина! – Валентина Петровна завыла на весь огромный торговый центр так оглушительно, что молодые консультанты в фирменных жилетах испуганно вздрогнули, а семейная пара у соседней витрины с кофемашинами брезгливо обернулась в нашу сторону. – Родному законному супругу пожалела какие-то жалкие копейки, просто бессовестная женщина! Мой муж, Артем, мгновенно густо покраснел до самых ушей и трусливо вжал голову в плечи, принимая свой самый любимый и привычный вид....

– Инна, ну ты чего опять начинаешь, это же моя мама, – муж виновато опустил глаза в свою тарелку с остывающей яичницей, стараясь не смотреть на меня. А Валентина Петровна сидела напротив, демонстративно поджав бледные губы и всем своим видом выражая глубокое оскорбление. Рядом устроилась ее точная копия – тридцатилетняя золовка Алина, которая за всю свою сознательную жизнь ни единого дня толком не работала. В этот самый момент, глядя на их недовольные лица, я внезапно поняла, что наступила финальная точка, и больше я не дам этой семье ни одной копейки из своих личных денег...

– Верочка, деточка, ну какая же ты у меня мастерица, стол просто ломится от угощений! – Тамара Васильевна приподняла бокал с игристым, обводя прищуренным, хозяйским взглядом мою новенькую уютную кухню. – Пятьдесят пять лет – дата серьезная, солидная. И мечты у меня теперь, знаешь ли, тоже пошли взрослые, практичные. Я ведь, дорогая моя, в свой юбилей вовсе не о вениках из роз мечтаю, которые завянут через три дня. Я в этот момент вежливо и благодушно улыбалась, переводя дух после двух суток непрерывной кухонной вахты...

— Оксаночка, милая, ну ты только не начинай сразу хмуриться, мы к вам с Валерой и деточками буквально на пару дней погреться с дороги заскочили! Этот громкий, обманчиво ласковый голос моей свекрови, Тамары Николаевны, бесцеремонно разрезал чуткую вечернюю тишину нашей небольшой двухкомнатной квартиры в тихом спальном районе. Пожилая женщина даже не подумала дождаться официального приглашения, она уже вовсю уверенно проталкивала в узкий коридор двоих своих внучатых племянников и их вечно недовольную, молчаливую мамашу по имени Ксения...

— Ирине Андреевне Воронцовой. Переходит в полную и единоличную собственность, без каких-либо обременений. Этот спокойный, размеренный голос нотариуса прозвучал подобно внезапному выстрелу в глухой и душной тишине строгого кабинета конторы. Мой бывший супруг Артур в ту же секунду буквально перестал дышать, замерев на стуле с открытым ртом. Его холеное, гладкое лицо, обычно излучающее непоколебимый глянцевый успех преуспевающего инвестиционного менеджера «Артура Вадимовича», на мгновение превратилось...

— Ты просто обязана прописать нас на своей площади, Алёна, и сделать это нужно прямо сейчас, по-хорошему. Этот резкий, визгливый голос свекрови, Тамары Павловны, буквально резал без ножа, моментально заполняя собой всё скромное пространство небольшой однокомнатной квартиры. Воздух на кухне в одно мгновение сделался липким, тяжелым и удушливым, мешая дышать. — Тамара Павловна, да на каком вообще основании я должна вас здесь регистрировать? — Алёна устало отставила в сторону недопитую чашку чая и посмотрела на родственницу...

— Олесенька, ну вот кто в наше время так безалаберно говяжьи котлеты готовит, ты же их в сухарях обваливаешь, а не молотый геркулес кладешь! Этот назидательный, скрипучий голос Анны Тимофеевны, совершенно не допускающий никаких возражений, в очередной раз бесцеремонно разрезал чуткую тишину кухни. Свекровь возникла на самом пороге помещения настолько внезапно и бесшумно, словно серая грозовая тень, не предвещающая окружающим ничего, кроме бесконечных придирок. Олеся лишь сильнее сжала в руках тяжелую миску со свежим фаршем, мысленно заставив себя досчитать до десяти и сделать глубокий вдох...

— Юлечка, милая моя, я, конечно, всё прекрасно понимаю, у вас там какая-то безумная «любовь», бабочки в животе и прочая юношеская романтика, — Антонина Игоревна процедила это благородное слово сквозь зубы с такой явной брезгливостью, словно случайно отхлебнула прокисшего деревенского молока, после чего демонстративно отставила в сторону дорогую фарфоровую чашку с фамильным вензелем. — Но давай мы прямо сейчас поговорим с тобой начистоту, без лишних соплей и ненужных обид. Ты моему единственному сыну абсолютно не ровня, и этот очевидный факт нужно просто принять как данность...