Мой стиль

Звонок в дверь прозвучал в субботу в девять утра — слишком рано для гостей, слишком настойчиво для курьера. Я открыла, не успев толком проснуться, и увидела свекровь Людмилу Ивановну с огромным чемоданом и её сестру Аллу с сумками в обеих руках. — Сюрприз! — провозгласила свекровь, целуя меня в щёку. — Мы к вам на недельку! Соскучились ужасно! Они прошли в квартиру, не дожидаясь приглашения, стаскивая обувь и осматриваясь, как инспекторы на проверке. — Олежка ещё спит? — Людмила Ивановна уже шагала к спальне...

Дверь хлопнула так, что задрожала люстра. Антон ушёл с чемоданом, гордо вскинув подбородок, будто Наполеон, отступающий из Москвы, — с достоинством, но явно рассчитывая на скорое триумфальное возвращение. А началось всё с невинной просьбы за ужином. — Лен, давай поможем маме с ремонтом на кухне, — Антон накладывал себе вторую порцию пасты, которую я готовила после восьмичасового рабочего дня в дизайн-студии. — Ну тысяч сто пятьдесят. У тебя же премия была? Я отложила вилку. — У меня премия была. Моя...

Мы сидели за столом — я, Денис и его мать, Галина Фёдоровна. Обычный семейный ужин, который устраивали раз в неделю. Денис рассказывал о работе, упомянул, что мне повысили зарплату. — Молодец, Лариса! — кивнула свекровь. — Сколько теперь? — Восемьдесят тысяч, — я улыбнулась. — Отлично! — Галина Фёдоровна оживилась. — Значит, теперь можем нормально помогать мне с коммуналкой. Я тут посчитала — если вы будете давать двадцать тысяч в месяц, мне хватит на все счета плюс на продукты останется. Я замерла с вилкой на полпути ко рту...

Ключ провернулся в замке туго, будто кто-то изнутри держал дверь. Я толкнула её плечом — открылась со скрипом. И сразу поняла: что-то не так. Запах чужого парфюма в прихожей. Чужие туфли на полке — красные лодочки тридцать девятого размера. Моя куртка висела не на своём месте, а в углу стояли два больших чемодана с бирками авиакомпании. Я замерла с сумкой в руках. Должна была вернуться из Сочи завтра вечером, но экскурсия отменилась, и я прилетела на день раньше. В три часа дня среды. В свою собственную квартиру, которую снимала уже два года...

Родственники приезжают на дачу так же внезапно, как приходит счёт за коммунальные услуги — всегда не вовремя и всегда больше, чем ожидаешь. Свекровь припарковала свою Ладу прямо на грядках с клубникой. За ней выгрузились: сестра мужа Вика с дочкой-подростком, брат свекрови Геннадий с женой Людой. Пять человек, семь сумок, надувной матрас и мангал. Я стояла на крыльце с секатором в руках — обрезала розы. Была суббота, начало июня, мой законный выходной на собственной даче. Даче, которую купила на свои деньги четыре года назад, когда работала главным бухгалтером в строительной компании...

Ужин в ресторане — Олег, я и четверо его университетских друзей. Они виделись редко, раз в год собирались, вспоминали старое. Я обычно молча слушала их байки. В какой-то момент один из друзей, Денис, заговорил о политике. Высказал мнение о последних событиях. Я не согласилась, начала возражать, приводить аргументы. Олег перебил меня: — Вы её плохо знаете. Наташа у нас любит поспорить, даже когда не разбирается в теме. Такая особенность. Друзья снисходительно улыбнулись. Я почувствовала, как вспыхнули щёки...

Наглость носит каблуки и красную помаду. Моя пришла в дом в образе двадцатитрёхлетней блондинки с наращенными ресницами и уверенностью человека, который никогда не платил по счетам. Алина стояла в моей прихожей, опираясь на косяк так, будто уже прописалась. За её спиной маячил Олег — мой теперь уже бывший муж, с лицом провинившегося школьника, которого привели к директору. — Ты Марина? — Она окинула меня взглядом, будто оценивала старую мебель на барахолке. — Мы пришли обсудить детали. Я стояла в домашних джинсах и растянутой футболке, держа в руках половник — готовила борщ...

Бывшие мужья появляются в жизни как старые квитанции — в самый неподходящий момент и всегда с требованием заплатить. Мой объявился через полтора года после развода. В среду, ровно в десять утра, когда я собиралась выходить из дома. Позвонил в дверь, и я по старой привычке глянула в глазок. Сергей. Костюм, галстук, лицо каменное. Рядом стоял мужчина с портфелем — классический образ человека, который сейчас будет говорить длинными предложениями с союзом «согласно». Я открыла дверь, не снимая цепочку...

Тамара Ивановна сидела на моём диване, пила мой чай из моей чашки и деловито чертила план моей квартиры на листочке из моего блокнота. Вот так, с четырьмя "моими" подряд, выглядела реальность того субботнего утра. — Значит, так, — свекровь обвела кухню жирным кружком. — Эту часть отдадим Ксюше, старшей дочери Андрея. Ей уже двадцать три, пора отделяться от матери. А спальню — Артёму, он парень, ему для личной жизни пространство нужно. Я стояла у окна с кофе и слушала, как женщина распределяет мои тридцать восемь квадратных метров между детьми моего мужа от первого брака...

Свекровь смотрела на меня с таким счастливым предвкушением, будто я лично вручила ей ключи от рая. А я сидела на кухне и пыталась осознать, что только что услышала. — Так что, Леночка, когда переведёшь? — Валентина Сергеевна придвинула ко мне блокнот, где аккуратным почерком было выведено: "Восемьсот двадцать тысяч". — Максим говорит, у тебя на счету как раз столько. Мне к пятнадцатому нужно внести задаток за дачу, а то продавец другому покупателю отдаст. Я посмотрела на мужа. Максим сидел, уткнувшись в телефон, и старательно делал вид, что его здесь нет...

Звонок раздался в 10:47 утра. Я знала, кто это, ещё до того, как посмотрела на экран. Зарплата приходила в десять ноль-ноль каждое пятнадцатое число. И каждое пятнадцатое число, ровно через сорок пять минут, звонила Алла Викторовна. — Олечка, доброе утро! — голос свекрови звучал нарочито бодро. — Не помешала? — Доброе утро, Алла Викторовна. Нет, работаю. — Ой, работаешь, работаешь... Я быстро. Ты же помнишь про мой кредит? Пятнадцатое число сегодня. Я откинулась на спинку рабочего кресла, прикрыла глаза...

Мы прожили вместе пять лет. Квартира была моя, купленная до брака на деньги от продажи бабушкиной комнаты и мою зарплату. Двушка на четвёртом этаже, ремонт делала сама, каждый угол выбирала по своему вкусу. Я стояла у плиты, помешивала суп. Ложка замерла в воздухе. — Что значит «будет жить»? — Ей тяжело одной. Я вчера ездил к ней, она совсем плохо выглядит. Переедет в субботу. — Андрей, это моя квартира. Он наконец поднял глаза. — И что? Я твой муж. Она моя мать. Всё логично. — Ты хоть спросил бы...