Подсмотрено. Записано.

Когда Маро выдавали замуж на дворе стоял декабрь. Ее свадебное платье до того затвердело от сырости в комнате, что когда его сняли с вешалки, оно хрустело, кряхтя, словно баба с клюкой, и читало всю ночь назидания. - Маро, ай Маро, ты хорошо подумала? - Не знаю. - А кто знает? - Ветер. - Бедная, бедная Маро... У нее лицо длинное, пудрой белой испачканное, пуганое. Бледная Маро. Совсем голая стоит она у зеркала и рассматривает себя в пол-оборота. Замерла и вдруг осела на пружинистую кровать. Зимнее утро стелется маревом под ноги Маро и обдает ступни холодом горных ущелий. Маро молода. Ее груди налиты напитком южных нектаров...

не все ли равно по большому счету, что зима скоро придёт,— растянет на двое эту погоду, растянет и сдавит этот азот. струйками воды стекают по телу, в безмолвии капли стекают на дно, там, где о нас ужасно несмело кто-то снимает немое кино. пойми меня я еще не научилась дни отматывать назад, в моих ладонях — сирость, в моих ладонях — крах. господь, за что ты со мной так? (в моих ладонях — сирость, в моих ладонях — крах). пойми меня мы такое вечное скучающее порно, где нет надежды на хэппи-энд,— золотой...

- Есть тут незамужние? – громко окликает банщица перед началом топки.  Стараясь отвлечь от себя внимание, начинаю теребить кончик махрового полотенца, сидя на нижнем ярусе. Мало того, что неглиже, так еще и без мужа – стыдоба какая.  Банщица замечает мое волнение. Смотрит наискось и приподымает правый уголок рта, посверкивая зубами. Через минуту громко произносит, склонившись над тарой воды. - Замуж выйти не трудно, да, девки? – спрашивает, глядя на каменные угли, и готовясь поддать пару.  - Главное, не захотеть оттуда уйти, – подхватывает женщина сверху. - Нет! – раздается бас с третьего яруса, – главное, не захотеть туда вообще идти, – отвечает, кажется, самая старшая из нас...

Когда я развешиваю белье на балконе, часто представляю, как Познер берет у меня интервью. Вот иду я с тяжелой тарой в руках, с гнездом на голове, в растянутой майке брата и представляю, как Познер задаёт мне разные вопросы. И вот я уже сижу в кадре молчаливая, с красной помадой винного оттенка, с печатью печали в томных глазах, с капельками барочных крымских жемчужин, и отвечаю на вопросы, попивая временами водичку. - Мариам, как вы себя чувствуете? - Хорошо, Владимир Владимирович. Хорошо, но могло бы быть лучше...

Когда Алисе было 5 лет, она снималась в Болливуде. Вскоре ее родители решили развестись. Тогда Оксана перевезла детей в Россию, подальше от отца индуса. Так, Алиса попала в приют. Недавно она выступала на сцене в красном сари. Пела на хинди, танцевала, как в индийском кино. Красивее зрелища я еще не видела. Алиса мечтает стать актрисой. Ведет эфиры в радиорубке. Читает с листа так, будто недавно закончила курсы МХАТа. Для того, чтобы ее мечта сбылась, у Алисы есть все и даже больше: огромные черные глаза, точно подведенные сурьмой, смуглого цвета кожа с оливковым отливом, длинные пушистые волосы, завязанные в игривый хвост смешной резинкой...