Павел Шляпников

Я всех обманул. А себя — в особенности. Пообещал три поста про Майлза Дэвиса, написал два самых очевидных, а дальше споткнулся. Про Bitches Brew просто нельзя было не написать — это веха в современной музыке, а не джазе. Про Kind of Blue — тоже очевидно, тем более, что лиричный тон альбома делает его хорошим экземпляром для «введения в джаз». Подойдёт не только как первый нормальный джазовый альбом в медиатеке (если до этого там проживал Kenny G с другими авторами мегахитов из лифтов небоскрёбов), но и как первая виниловая пластинка...

Прожил бы Майлз ещё десяток лет, его можно было бы смело отправлять на «Евровидение» — настолько простой, незатейливой и популярной стала его музыка. Впрочем менее великой она не стала: я снова возвращаюсь к альбому Tutu, который всё равно без лишней скромности можно назвать одним из главных альбомов 80-х. Но угадать, что его записывал тот же человек, что и Kind of Blue, невозможно. Про этот альбом очень любят любят рассуждать и музыкальные теоретики, и джазовые историки. Потому что на студии Columbia Records судьба тогда свела Майлза Дэвиса, Билла Эванса и Джона Колтрейна...

Мы (я и моё бесконечное эго) открываем огромную (три штуки) серию материалов про Майлза Дэвиса. Его надо как-то представить, но написать, что он американский трубач — это выставить его сущим ничтожеством по сравнению с тем, кто он есть на самом деле. Давайте договоримся сразу: Майлз Дэвис — величайший музыкант XX века. Так получилось, что поселился он в аутентичном джазе, а не в классике или пограничных авангардных стилях. Его наследие — это не только дюжина альбомов, но и сложная современная музыкальная теория...

Буду откровенен: мне не понравился предыдущий альбом Джулиана Лейджа Modern Lore. Он оставил впечатление вымученности, как любой прогрок. Как сессионный музыкант, который неожиданно решил записать собственный альбом. С чувством, с толком, с расстановкой — будто отыграл выпускной экзамен в музыкальной школе. А на последней пластинке Джулиан преобразился и, кажется, наконец повзрослел. Музыкальные критики ласкали его ещё с младых ногтей: в каждой публикации напоминали, что он child prodigy, и пророчили ему судьбу Чета Аткинса...

Я честно-честно потратил достаточно времени в поисках русского джаза. Советского, переходного, российского — не важно, но состояние его оказалось до боли похожим на состояние рок-музыки. Безусловно, российский джаз есть. В нём даже есть такие имена, как Игорь Бутман. Только Бутман — он как Кипелов. Если читать о нём статью в википедии, то он заслуженный и культурно-обласканный. Но Игорь Бутман так соотносится с Чарли Паркером, Джоном Колтрейном и Орнеттом Коулманом, как Валерий Кипелов соотносится с Робертом Плантом, Фредди Меркьюри и Джеймсом Хэтфилдом...