Константин Смолий

Пожалуй, "Смерть богов. Юлиан Отступник" Дмитрия Мережковского — один из лучших русских исторических романов. Более того, роман этот не только исторический, но и историософский. Главная идея — в том, что в мировой истории борются два начала: одно, персонализированное в Христе, символизирует тягу человека к трансцендентному, внемирскому началу, из чего обычно вытекает аскетическая мораль и забвение плотского начала. И напротив, другое начало, персонализированное в фигуре Антихриста, символизирует...

«Странствия Франца Штернбальда» Людвига Тика — роман о юном художнике, ученике Альбрехта Дюрера, который отправляется в путешествие по Нидерландам и Италии, чтобы познакомиться с достижениями современного ему искусства. Это медленное, вопиюще несовременное чтение, наполненное долгими и возвышенными разговорами об искусстве. Чтение, привычку к которому мы почти утратили. Но сегодня мы поговорим не о романе как таковом, а об его издании в России. Эта книга производит странное впечатление: вроде бы...

За несколько веков до появления гностицизма слово «гнозис» не имело оккультного, мистического значения: оно означало просто «знание», которое имеет общедоступный и общезначимый характер. Задача построения общезначимого знания в понятиях восходит к Сократу и Платону, стремившимся преодолеть субъективизм и релятивизм софистов. Настоящее знание должно корениться не в нашей субъективности, а в чём-то объективном, что возвышается над нами и предписывает нам то или иное понимание мира вокруг. Именно идя...

Мышление современного человека настолько заражено отрыжкой прогрессизма, что он невольно начинает полагать, будто ему в процессе обучения нужно читать исключительно ультрасовременных авторов. А античные и средневековые авторы — это в лучшем случае люди, которые смогли поставить некие важные вопросы, но никак не могли дать на них удовлетворительных ответов. Ибо если уже древние мыслители открыли нечто важное и актуальное, то вся идея прогресса знания становится проблематичной, а вслед за ней сомнению обязана подвергнуться и идея социально-политического прогресса...

По ходу чтения книги «Культура и этика» мне подумалось, что нет в мире более яркого воплощения образа доктора Айболита, чем автор этой книги — Альберт Швейцер, врач, философ, теолог, музыкант, лауреат Нобелевской премии мира. Можно было бы даже предположить, что Корней Чуковский при создании своей сказки вдохновлялся образом именно Швейцера, но это едва ли так: сам Чуковский говорил, что прообразом послужил еврейский врач Цемах Шабад; кроме того, литературоведы отмечают влияние на образ Айболита произведения Хью Лофтинга «Доктор Дулиттл»...