Прикладное жизневедение

Овечка Долли, да? Первое, дескать, клонированное животное. То есть, какую нам выкатили мысль? Долли — то бишь, doll, «кукла». Голем, Франкенштейн, Буратино, фигурка вуду... Собрана по образу и подобию овцы — безвольного животного, с радостью применямого для всякого рода закланий. По-своему схожей выглядит и судьба баранов во время Курбан-байрама, да? Итак, агница, приносимая в жертву во имя новой парадигмы. Почему в жертву, если наоборот — Долли получает жизнь благодаря науке и прогрессу? Не было, и вот наконец создали? А вот тут, как мне кажется, тонко. Да, Долли не было в этом мире — мире материальности и неминуемой смерти...

норовим принять за правду то, что укладывается в нашу концепцию мышления. То есть, проще говоря — нравится / не нравится. Даже больше: мы выцепляем то, что «нас» подтверждает, хотя бы даже это были единичные крупицы в общем потоке. Тогда общий поток мы пропукаем мимо внимания — и очевино, нам кажется, будто «крупиц» очень много, а «поток» скуден и вял. Даннинг с Крюгером соврать не дадут. Это понятно, это человеческое, слишком человеческое. Но есть ли способ объективно оценить инфу?.. А вообще — есть ли объективность как таковая? Или всё обречено упираться в субъективную рецепцию? Само слово «оценка» означает, что мы прислонили факт к какой-то заранее нам известной линейке или лекалу...

Кто смотрел, ребят? Он ещё называется «Из всех». В двух словах: человечество превращается в единый организм, настроенный на любовь и служение. К кому и кому? Ко всем и всему, кто остался «снаружи» — растениям, животным, жучкам-паучкам и тринадцати людям, по какой-то причине иммунным к вирусу. И вот это коммонвечество — единый рой слитых воедино людей — готово делать всё ради служения «внешним». Любая просьба исполняется мгновенно и идеально, вся технологическая, интеллектуальная и ноосферная мощь, что накоплена за тысячелетия на земле, бросается на утоление любого каприза каждого из 13 «неконформных»...

Перестают нести тот импульс, что вырвал их из груди. Обрастают полипами смыслов, тянут хвосты коннотаций, теряют свой свет. Мы уже не помним ни этимологических ядер, ни тем более обстоятельств, собравших их в изящный букет. Смотрите: мы вдруг обнаруживаем, что в греческом оригинале Бог, творя мир, называется «поэтом». Прикольно, — думаем мы и идём уже обратно — от нашего теперешнего развесистого термина «поэт». Там будут Пушкин и Бродский, Ахматова и Пастернак, две строки из Баркова и четыре из Юрия Лозы, там вспомнятся амфибрахии и гекзаметры, терцины и верлибры... но найдётся ли там место изначальному...