Прикладное жизневедение

словом? А если ещё получили поддержку? Давайте на примере исповеди. Интересный механизм. Мы обозначили словом наши промахи мимо своей нормальной — высшей — природы (в обиходе — грехи), и вот батюшка нам говорит: дескать, ступай, не греши, Бог тя простит. Сам факт промаха мы чувствовали. Он жёг и мял нам совесть, он неуклюже топорщился в груди, испуская тусклые флюиды грусти. Мол, «Чё за фигня? — как говорил Павел. — Чё хочу, не делаю, а чего не хочу — делаю только в путь! Чё за неадекват-то такой в душе? Где логика, ау?» А вот как раз логика тут самая, что ни на есть. Только мы её пока не видим...

, Ты так молчал, что ум гремел гюрзой. Я смысл искал настырно и напрасно... И я нашёл — оглохший под грозой. Ох, как свежо, когда слетают узы Чужих двояко мудрых языков, Как дышится! Как слышны стали музы, Как нежен их бесстыдливый альков! Любая боль, и страх любой тем боле, Уложены в систему красоты. Всё в воле — да уже не надо воли: Что было «всё», тихонько стало — Ты. Всё рушится кругом — и слава Богу. Вся атомы сливаются в поля. Всё в поле — и вчерашнюю дорогу Стирает в пыль предвечная земля. Влачатся пилигримы за словами, Бежит за мыслью юркою мудрец, Там слово вырубают топорами, А там из слов построили дворец...

Вот мы и подошли к этой парадигме. Вот и научились получать удовольствие, наблюдая, как внешний мир брызжет абсурдом, безо всякой опоры летит вниз и сам себя раздирает на куски. Вот мы и сбрасываем с себя корсет морали, выпуская чувства, что привыкли прятать. «Давайте, персы, мочите этих скотов заморских! — болеем мы открыто. — Или кто там ещё? где ещё рванёт? кто следующий на арену? Пусть сильнее грянет буря! а то ведь не я сказал, то — пророк победы, на минуточку». А другой кто-то — наоборот, против персов. Но по сути разницы-то никакой! Нам наконец стало очевидно, что мы никогда не были пацифистами от сердца, ибо на сердце всегда лежал внешний запрет на не-пацифизм...

«Всё начинается с любви», — как пел Роберт Рождественский (эх и меткая ж фамилия!). Точнее — к потребности в ней. Не умея принять любовь в любой форме, мы рисуем наше собственное лекало — ну, и, понятно, обижаемся, когда что-то идёт не в дугу (Каин нам чётко показал, как это). Дальше мы приглядываемся к лекалу, подмечаем, что оно наше и ничьё больше — и с этого момента ценим его особенно. 2. Зависть. Она же — 6-чревоугодие. Сперва появится слово «моё», потом идея собственности, потом — страсть к потреблению/пожиранию. Это мы проходили, это нам задавали. Если гордыня родила индивида, то зависть наделила его страхом, а уже на страх налип попутный хлам...

Ум так скроен, что сначала он остановит жизнь, а потом примется разглядывать трупные пятна — которые, впрочем, сам и нарисовал. Ну, вот, скажем, влюбится девушка в парня, прикипит к нему — а потом наблюдает, как светоч превращается в скотиняку... Да нет же! он всегда был скотинякой. И, самое смешное, всегда был светочем. Просто сперва его приняла душа, то бишь, сама девушка — живым своим естеством, внутрь и целиком, — а вот потом взялась оценивать брюзжащая «тёща»-мозговина. Снаружи. Дескать, «отойди-ка, мозгляк, дай разгляжу как след». А уж она разглядит: тёща-то много повидала... светочей, тудыть их в лабуду, подлючую их кривь крепко знает...