Прикладное жизневедение

Овечка Долли, да? Первое, дескать, клонированное животное. То есть, какую нам выкатили мысль? Долли — то бишь, doll, «кукла». Голем, Франкенштейн, Буратино, фигурка вуду... Собрана по образу и подобию овцы — безвольного животного, с радостью применямого для всякого рода закланий. По-своему схожей выглядит и судьба баранов во время Курбан-байрама, да? Итак, агница, приносимая в жертву во имя новой парадигмы. Почему в жертву, если наоборот — Долли получает жизнь благодаря науке и прогрессу? Не было, и вот наконец создали? А вот тут, как мне кажется, тонко. Да, Долли не было в этом мире — мире материальности и неминуемой смерти...

норовим принять за правду то, что укладывается в нашу концепцию мышления. То есть, проще говоря — нравится / не нравится. Даже больше: мы выцепляем то, что «нас» подтверждает, хотя бы даже это были единичные крупицы в общем потоке. Тогда общий поток мы пропукаем мимо внимания — и очевино, нам кажется, будто «крупиц» очень много, а «поток» скуден и вял. Даннинг с Крюгером соврать не дадут. Это понятно, это человеческое, слишком человеческое. Но есть ли способ объективно оценить инфу?.. А вообще — есть ли объективность как таковая? Или всё обречено упираться в субъективную рецепцию? Само слово «оценка» означает, что мы прислонили факт к какой-то заранее нам известной линейке или лекалу...

Кто смотрел, ребят? Он ещё называется «Из всех». В двух словах: человечество превращается в единый организм, настроенный на любовь и служение. К кому и кому? Ко всем и всему, кто остался «снаружи» — растениям, животным, жучкам-паучкам и тринадцати людям, по какой-то причине иммунным к вирусу. И вот это коммонвечество — единый рой слитых воедино людей — готово делать всё ради служения «внешним». Любая просьба исполняется мгновенно и идеально, вся технологическая, интеллектуальная и ноосферная мощь, что накоплена за тысячелетия на земле, бросается на утоление любого каприза каждого из 13 «неконформных»...

Перестают нести тот импульс, что вырвал их из груди. Обрастают полипами смыслов, тянут хвосты коннотаций, теряют свой свет. Мы уже не помним ни этимологических ядер, ни тем более обстоятельств, собравших их в изящный букет. Смотрите: мы вдруг обнаруживаем, что в греческом оригинале Бог, творя мир, называется «поэтом». Прикольно, — думаем мы и идём уже обратно — от нашего теперешнего развесистого термина «поэт». Там будут Пушкин и Бродский, Ахматова и Пастернак, две строки из Баркова и четыре из Юрия Лозы, там вспомнятся амфибрахии и гекзаметры, терцины и верлибры... но найдётся ли там место изначальному...

Размышляю тут грешным делом. Взять хрестоматийный пример. Что нужно для того, чтобы объект проявился, воплотился, начал вообще быть? Нужен сам объект и нужен наблюдатель, который введёт объект в осознание. Но не только. Нужна избыточная среда — свет. Переводя на Троицу христианскую, получаем, что есть субъект-наблюдатель — человек или Бог (что, по сути, одно и то же). Есть объект — слово, эйдос, Иисус. И есть Дух, который дышит где хочет и позволяет, на первой мысли, увидеть/«увидеть» субъект — будь то умозрительно или визуально. Да, на второй взгляд станет очевидно, что всё здесь и состоит в...

Вот, ребят, свежая мысль из рубрики «Искателю в рюкзачок» Мы давно уже поняли, что всякий «враг», если мы говорим о психике, живёт внутри меня. А иначе б нам до него и дела не было — какой, к лебедям, враг, если он тебя не печёт, не дёргает? Но теперь вопрос: а я-то — «я»-то где живу? Не тот «я», который всё сам с собой борется, не тот, что злится и оценивает, а как оценит, так ещё пуще злится — а вон тот, живой, настоящий? Наблюдающий-те и с любовью так улыбающийся в усы? Его-то и нет внутри! Ну'к если я могу со стороны наблюдать выкрутасы «своего» сознания, сполохи эмоций и то, как искры переживаний...

Сон разума рождает чудовищ. Не знаю, сам ли Гойя придумал название для гравюры, или взял чью-то цитату, но мысль-то точная! Чем больше разум вглядывается в бездну, тем пристальнее бездна глядит на него. Знакомое тогда превращается в банальность, «приемлемое и доброе» расстилается «базовой норомой», на острие внимание остаётся незнакомое и пугающее. Всё, что вне контроля — пусть даже очевидно иллюзорного. На знакомых и безопасных вещах разум засыпает — да мы и сами видим, как тупеет человек, отдавая всё больше функций в лапы технологий. А спящий апатичный разум вынужден мокрой тряпочкой дрожать перед тем, чего он не может объяснить...

Вот эта пятерица, что на картинке ниже, на примере греческой мифологии рисует большой цикл выхода на новый уровень. Если сопоставить, скажем, с теми же пятью стадиями принятия по Кюблер-Росс, получится то же самое.)) Я ещё давным-давно видел эту пятёрку в истории Каина и Авеля. Там, конечно, не так открыто всё разложено, зато чуток поглубже, на мой взгляд: 1. Бог у нас — первый. 2. Солнце творения — это Каин. 3. Солнце разрушения — Авель. 4. На четвёртую позицию тогда становится каждый, кто читает/видит/слышит историю и вводит её в Миф/закон. С другой дихотомической стороны, у нас Авель, слившийся с возопившей Землёй — и это слияние тоже становится законом...

Какой же это роскошный и грустный кайф — тихое смирение, беззаветная отданность жизни, молчаливая прогулка по пенному прибою пролитых слёз! Ступишь на песок, нечаянно шагнёшь ближе, оставишь за спиной берложки — те тут же смываются солёным язычком: будто врастают в море, единятся с ним. Вроде и миг назад отдавались ноге, обнимали, понимали, нежили... ан вон гляди: опять уже гладкий песок, опять берег, опять море... И всё-то здесь одно, всё заодно живёт, всё не красуясь красотой дышит. Волна подкрадётся, тронет лапкой кончики пальцев — и шасть назад. Играет, озорница, лучиками подмигивает. Щуришься,...

Сначала воплощённое на плоскости мира человечество было смыто водой, затем ему пообещали, что в будущем оно будет выжжено огнём. Чудно и клёво, пусть так. Но давайте посмотрим — а есть ли тут что-то настоящее, живое, относящееся к психике, а не умозрительным экзерсисам? Смотрите, на мой взгляд, нужно исходить из понимания, что человечество есть единый организм — в этом случае мы не сдерживаем себя и принимаем условность всего диапазона отношения к другим — от презрения и ненависти до любви и жажды самоотречения. Принимаем условность — и значит, выбрасываем социальную мораль и позволяем себе чувствовать всё, что угодно...