Ян Край | Фантастика по главам

Седьмой день она начала с воды. Лодку Кира взяла до того, как поднялся Кром. Записку оставила в книге Службы, на последнем листе: «Капитан на воде. Развод — Кром». Прочтёт при свете, передаст на разводе. Этого было довольно. До шести вода была ничьей. Тёмные у лестницы сдавали пост вместе со счётом, и в ту четверть часа в их книге не стояло ни одной лодки; Кира знала это по третьему дню счёта. Она провела лодку под мостками, где канал сужался, и веслом ни разу не стукнула о сваю. Третий шлюз был...

На шестой день Тимо ушёл раньше неё. Каша стояла на печи под холстиной, кружка лежала на полке вверх дном, а посреди стола — лист. Лист разграфили надвое, как графят книги: два столбца, черта посредине, сверху слово. «Назвались». Под словом шли имена — шесть в левом столбце, четыре в правом. Тимо так не писал. Кира знала у него все почерки: косой, с завалом набок — на бумагах, мелкий и вязкий — в записках ей. Здесь буквы стояли прямо. Хлеба он оставил половину, дров наколол на два дня вперёд. Прежде он уходил к девяти и будил её; теперь уходил первым и всё успевал до неё...

На пятое утро Кира проспала. Гонг бил над ярусами, она слышала его сквозь сон и не встала; разбудил её свет — тонкая полоса на полу, оттого что дверь приоткрыли. Тимо стоял у печи. Вода кипела, кружка была налита, и ложка лежала поперёк кружки — как он всегда клал. — Кира, — сказал он. — Вставай, остынет. Она села на топчане и посмотрела на него. Три месяца она давала ему своё имя как лекарство: писала на листах, говорила вслух, дописывала за ним обломанные буквы. Сегодня он взял его сам, и от этого у неё сжалось под рёбрами, как от дурной вести...