Хватит быть хорошей

Они сидели за одним столом, смотрели в разные экраны — и называли это семейным вечером. Я сидела напротив и смотрела, как три человека, которые живут под одной крышей, становятся невидимыми друг для друга. Тамара поставила на стол тарелку с горячими котлетами. Олег не поднял головы: он листал новости в телефоне, подперев щёку кулаком. Данила вообще не слышал, что ужин подан: в его ушах торчали белые беспроводные наушники, и он кивал в такт мелодии, которую никто больше не слышал. «Данила, вынь из ушей», — сказала Тамара...

Психолог задал первый вопрос. Муж ответил. И именно тогда я поняла — это уже не спасти. Это было не громко. Никто не кричал. Никто не вставал. Никто не хлопал дверью. Просто в какой-то момент стало ясно: мы сидим не как муж и жена. А как два чужих человека, которых случайно посадили рядом. И один из них — я. *** — Нелли, зачем вы сегодня пришли? — спросил психолог. Я собиралась сказать: «Всё нормально, просто кризис». Как говорят все. Но вместо этого сказала: — Мне кажется, мы давно не живём вместе...

Телефон упал, экран засветился – и одна строчка в чате перевернула всё, что я думала о безопасности ребёнка Телефон упал, экран засветился, и одна строчка в чате перевернула всё, что я думала о безопасности ребёнка. Я стояла посреди кухни с остывшей кружкой, а пальцы сами сжимали чужой телефон, как будто он мог взорваться. В горле пересохло. Сердце стучало где-то в висках. На экране висело сообщение от контакта с ником «Куратор.24»: «Если не сделаешь, мы найдём способ заставить. Ты же знаешь, что бывает с теми, кто сливается»...

Я помню запах своего свадебного букета: пионы, немного горьковатые, с каплями воды на лепестках. Мы расписывались в районном ЗАГСе, без гостей, потому что Дима сказал: «Деньги лучше отложить на общее будущее». Мне эта идея понравилась. В тридцать восемь, после двух неудачных романов и десяти лет одиночества, я наконец встретила человека, который говорил правильные слова. Он был выше меня на целую голову – сто восемьдесят два сантиметра, тёмные волосы с сединой на висках, серые глаза. Когда он смотрел на меня, я чувствовала себя в безопасности...

Запах маминых духов в прихожей я узнала бы из тысячи. Но здесь пахло чужим – дешёвым цветочным одеколоном, и голос няни звучал так, будто она уже хозяйка в моём доме. Я стояла у порога, не снимая туфель. Сумка с продуктами оттягивала плечо, ключи ещё не успели звякнуть в замке – дверь оказалась не заперта. Людмила Сергеевна говорила по телефону в кухне, и каждое слово было слышно через коридор. – Ну а что она, бедная? Муж ушёл, работу новую еле нашла. Я ей, можно сказать, дом держу. А она только и знает: «Артёму то, Артёму сё»...