Хватит быть хорошей

– Рит, выручи. До зарплаты не хватает. Алла стояла в дверях с той самой улыбкой — виноватой, но уверенной. Сумка на плече новая, кожаная, я такую в магазине видела за двадцать восемь тысяч. Маникюр свежий, бежевый, с камушками. Двенадцать тысяч просила. В третий раз за месяц. Я протянула деньги и ничего не сказала, потому что Серёжа смотрел на меня из коридора, и я знала, что он скажет потом. «Это моя сестра». «Ей тяжело». «Ты же понимаешь». Понимала. Понимала уже не первый год. Алла — сестра мужа...

– Инна, ну когда уже? – мама отодвинула тарелку с голубцами. Я положила вилку. Знала, что сейчас начнётся. Каждый воскресный обед — одно и то же. Семь лет подряд, три-четыре раза в месяц. Я могла бы засечь время: от первого блюда до этого вопроса проходит ровно двадцать минут. – Мам, мы уже говорили об этом, – я постаралась, чтобы голос звучал ровно. – Говорили, а толку? – она поджала губы. Эта привычка у неё с тех пор, как я помню себя. Поджатые губы — значит, недовольна. – Тебе тридцать восемь...

– Анна, ты же понимаешь, что это срочно? Голос в трубке. Два часа ночи. Третий раз за неделю. Я села на кровати и посмотрела на телефон. Экран светился именем: «Любовь Андреевна». Восемь месяцев назад это имя казалось мне пропуском в новую жизнь. Директор агентства недвижимости, успешная женщина, сто двадцать тысяч в месяц на позиции ассистента. Я думала — повезло. – Слушаю, – сказала я, хотя хотелось бросить трубку. – Завтра встреча с клиентом в девять. Подготовь презентацию по объекту на Ленина...

– Это тебе. Коробочка с браслетом легла на стол рядом с моим кофе. Четвёртый подарок за неделю, и я уже сбилась со счёта — сколько их было до этого? Цветы каждый вечер. Серьги на третье свидание. Духи на пятое. Я подняла глаза на Игоря, но в полумраке кафе лица толком не разглядела — только силуэт, широкие плечи, уверенные движения. Взгляд, который тогда казался мне тёплым. Мы встречались вечерами, всегда поздно, всегда он выбирал место. Он был другом моего тогдашнего парня Серёжи, и это казалось мне романтичным — увёл, отбил, выбрал именно меня...

– Мам, я есть хочу. Я поставила сумку на пол. Даже разуться не успела. Дима стоял в дверях кухни, семнадцать лет, метр восемьдесят, и смотрел на меня так, будто я автомат с едой. Опустил монетку — получи. – Там же курица оставалась, – сказала я. – Закончилась. – Кто съел? – Не знаю. Наверное, папа. Я прошла на кухню. Раковина полная. Тарелки, чашки, сковородка с присохшим жиром. Утром я уходила — было чисто. Прошло восемь часов. Каждый день я возвращаюсь с работы в такую кухню, и каждый раз думаю: сегодня скажу...