Константин Боярский и Репродукция

Если отвечать честно — хуже плохая яйцеклетка. У яйцеклетки есть механизмы восстановления — в том числе она может частично «компенсировать» повреждения генетического материала сперматозоида, например при ДНК-фрагментации. Это большая клетка с большим набором ферментов и факторов, которые способны в какой-то мере улучшить ситуацию со стороны сперматозоида...

Это хороший вопрос, потому что «гормоны» часто воспринимаются как универсальное решение, а в реальности показаний не так много. Есть гипогонадотропные состояния, при которых гормональная терапия действительно крайне эффективна. Классический пример — синдром Кальмана. В таких ситуациях гормональная терапия может быть именно тем лечением, которое даёт результат. Но при других формах гипогонадизма эффективность гормональной терапии — большой вопрос. И чаще всего здесь нужны другие воздействия: например, операции по поводу варикоцеле, а также применение вспомогательных репродуктивных технологий — в том числе ИКСИ...

Это хороший вопрос. В принципе, овариальная стимуляция — даже если стимуляций много — менопаузу не приближает. Так же как гормональная контрацепция её не «откладывает». В овариальную стимуляцию мы, по сути, вмешиваемся в самый финальный участок длинного цикла роста фолликулов — в последние примерно две недели из общего «двухсотдневного» цикла. Мы не создаём новые фолликулы и не «тратим» то, чего не было бы потрачено. Мы просто играем с числом фолликулов: спасаем те, которые в этом цикле и так должны были уйти в атрезию, и получаем их в виде дополнительных яйцеклеток...

Этот вопрос я слышу часто — и понимаю, почему он тревожит. Если говорить честно, в программе ЭКО есть одна действительно болезненная процедура — пункция фолликулов. Но она проводится под внутривенным наркозом, под пропофолом, и обычно переносится достаточно легко. Дальше ощущения после ЭКО зависят уже не от самого факта программы, а от объёма вмешательства. Они зависят от количества полученных фолликулов, от риска такого...