Константин Боярский и Репродукция

ЭКО — это не «тычок пальца в небо». Это технология, у которой есть чёткие показатели эффективности, и по ним врач может трезво оценивать свою работу. Эффективность врача в переносах варьируется примерно от 35% до 65% приживаемости эуплоидного эмбриона. И дальше начинается математика, которая снимает иллюзии и убирает лишние эмоции: сколько эмбрионов нужно, чтобы практически с высокой вероятностью получить беременность — в зависимости от возраста и генетического статуса. До 35 лет, если речь об эуплоидных эмбрионах, обычно достаточно 3 эмбрионов, чтобы практически «закрыть вопрос» по беременности...

К сожалению, точных механизмов имплантации человеческого эмбриона мы до сих пор не знаем. И это не потому, что «плохо ищем», а потому что есть фундаментальное ограничение: эксперименты на человеке нельзя ставить. Мы не можем «поставить бластоцисту» и посмотреть, как именно происходит имплантация в реальных условиях. При этом сама система крайне сложная: это многоуровневое взаимодействие между имплантирующимся эмбрионом и эндометрием. И когда появились молекулярно-биологические подходы, стало понятно, насколько всё неоднозначно. Один из примеров — так называемый «эротест» (по сути, тест на диагностику молекулярно-биологических маркеров)...

Эта тема очень серьёзно обсуждалась на конференции в Белграде. Выступали эксперты — и сказали прямо: многие популярные «добавки» и вмешательства вроде гуанозина, инозитола, ДГЭА-S, а также скретчинга и прочего не прошли фильтр доказательной медицины. О чём это говорит? Был показательный момент. После лекции, где по сути прозвучало, что добавки в целом бесполезны, лектор спросил зал: кто использует добавки? Никто не поднял руку — все постеснялись. Тогда он сказал: «Этот зал полный лжецов», потому что на практике эти добавки всё равно используют — просто не очень хотят говорить об этом вслух. И это, на мой взгляд, очень точное наблюдение...

Расскажу один генетический случай из практики. Женщина недавно родила. Пациентка молодая, 25 лет, сама медсестра. И у неё было привычное невынашивание беременности: два выкидыша на сроке примерно 6–8 недель. Для супружеской пары это, конечно, была большая трагедия. При стандартном обследовании по поводу невынашивания у этой пациентки нашли крайне интересную генетическую ситуацию. Кариотип у неё был 46, и при этом — робертсоновская транслокация между 13-й и 14-й хромосомами: две хромосомы, 13-я и 14-я, были «срощены». Кроме того, в расшифровке кариотипа у неё фигурировала дополнительная X-хромосома, то есть вариант, который в разговорной форме часто называют «три X»...

Иногда меня спрашивают: «А что для вас действительно сложный случай?» И я отвечаю: это тот момент, когда стандартные схемы и «понятные» диагнозы перестают давать прогноз, и ты остаёшься с пациентом один на один — с задачей помочь, но без права делать вид, что всё контролируешь. Была у меня пациентка: молодая, но с очень низким овариальным резервом. В хорошей клинике она не лечилась, и у неё обычно эмбрионов не получалось. У нас на стимуляции получилось два эмбриона. Я сделал редкую вещь — перенос на третий день. Она родила девочку, но у ребёнка оказался генетический синдром, причём доминантный...