Чернова. Истории

Я летал этим рейсом из-за вас. Каждую неделю. Три года. Он сказал это так просто. Как будто не было ничего странного в том, чтобы три года подряд покупать билеты на один и тот же рейс. Каждую среду. Сто пятьдесят шесть раз. Я стояла с подносом в руках и не знала, что ответить. Место 2А. Бизнес-класс. Серые глаза с прищуром, ранняя седина на висках. Я помнила его. Три года помнила среди тысяч пассажиров. Он всегда благодарил, никогда не требовал. Заказывал томатный сок. Читал какие-то отчёты. У него были красивые руки...

Я стояла в тёмном лесу и копала снег. Руки онемели от холода, но я не останавливалась. Фонарь лежал рядом, луч прыгал по сугробам. Карта — измятая, с пометками Игоря — торчала из кармана. Квадрат 7-Д. Северный склон оврага. Старая ель. Я не гадала. Я знала, что ищу. Лопата ударилась обо что-то твёрдое. Я замерла. — Лена! Голос Егора прорезал тишину. Я обернулась. Он стоял у края поляны, тяжело дышал. В руке — второй фонарь. Значит, видел, как я ушла. Следил. — Не надо, — сказал он. — Прошу тебя. Не копай дальше...

Я стояла у чужой двери в Петербурге и сжимала в руках тонкую тетрадь в клеёнчатой обложке. Внутри этой квартиры могла быть Ольга. Моя сестра. Которая исчезла двадцать лет назад. Я подняла руку к звонку. Пальцы дрожали. Наверное, надо было развернуться и уехать. Забыть про этот адрес. Но я нажала кнопку. И услышала шаги за дверью. *** Две недели назад я хоронила маму. Похороны прошли тихо. Приехал брат Дмитрий с женой. Несколько соседок из Твери. Всё быстро и без слёз. Мама умерла после долгой болезни...

Ручка лежала передо мной на столе. Обычная шариковая ручка. А рядом — протокол показаний, который мог перевернуть всё. Анна Громова смотрела на меня через стол. Мы не виделись три года, но она почти не изменилась. Те же внимательные глаза, та же папка в руках. - Ты понимаешь, что будет, если подпишешь? — спросила она. Я понимал. Ещё как понимал. - Они узнают, что ты вернулся. Те люди, которые три года назад заставили тебя уйти. Я взял ручку. Пальцы были спокойны — впервые за долгое время. - Пусть узнают...

Дождь барабанил по окну, как будто кто-то невидимый стучался и просил впустить. Я сидела на кухне с кружкой остывшего чая и смотрела, как капли сливаются в ручейки на стекле. После похорон Серёжи прошло уже три месяца, но тишина в квартире всё ещё казалась неправильной, чужой. Раньше он всегда включал телевизор на кухне — новости, сериалы, неважно что, лишь бы фоном. Телефон завибрировал на столе, и я вздрогнула. Марина. Золовка звонила редко, обычно только по праздникам, да и то больше из вежливости...

Занавески пахли свежестью и мартовским ветром. Я стояла на табурете, прицепляя последний крючок, когда звонок в дверь прорезал тишину квартиры. Кто это может быть в субботу утром? Соседка Валентина обычно стучит, почтальон приходит после обеда... Спустилась с табурета, отряхнула фартук. В глазок увидела знакомый силуэт — и сердце екнуло. Виктор. Мой младший брат стоял на площадке с двумя потрёпанными сумками, небритый, с тёмными кругами под глазами. — Тамара, открывай, — голос хриплый, усталый. — Это я...

Рыбная чешуя липла к пальцам, серебристая, склизкая. Я чистила карасей — Игорь притащил с рыбалки целое ведро, теперь вот разбирайся. Фартук уже весь в брызгах, руки пахнут тиной, а тут ещё свекровь заявилась. Без звонка, как всегда. — Наташенька, я тут пирожков напекла с капустой, твои любимые же? — Валентина Ивановна протиснулась на кухню, держа перед собой противень, укутанный в полотенце. Любимые у меня с мясом вообще-то, но разве я скажу? Улыбнулась, кивнула — мол, спасибо, очень мило. Она уже устроилась за столом, разливает чай из моего чайника, который я только что для себя заварила...

Я стояла у окна с чашкой остывшего чая и смотрела, как по нашей тихой улице медленно падают жёлтые листья. Октябрь выдался на редкость тёплым, и я думала о том, что надо бы собрать последние яблоки в саду. Николай обещал помочь на выходных, но я знала — опять найдёт причину отложить. Двадцать восемь лет замужем научили меня не ждать обещанного. Жёлтое такси свернуло к нашим воротам, и я удивлённо нахмурилась. Мы никого не ждали. Водитель вышел, открыл багажник и начал выгружать чемоданы. Два больших, один поменьше и какие-то коробки...

Чайник тихо посвистывал на плите, пока я устроилась за кухонным столом с ноутбуком. Обычный февральский вечер в Челябинске — за окном метель, в квартире тепло, и можно наконец-то заняться делами, которые откладывала неделями. Госуслуги загружались медленно, как всегда. — Ну давай же, — пробормотала я, постукивая пальцами по столу. На работе сегодня выдался спокойный день — всего три плановых приёма, никаких экстренных вызовов. Редкость для участкового терапевта. Может, поэтому появились силы разобраться с документами для Юли...

Вечерний свет от настольной лампы мягко освещал кухню, где я сидела напротив мамы за чашкой остывшего чая. Руки сами собой гладили папку с медицинскими заключениями — результаты обследований для программы ЭКО лежали аккуратной стопкой. — Леночка, а ты уверена? — мама осторожно коснулась моей руки. — В твоём возрасте... Сорок два года... — Мам, врачи говорят, что всё нормально. Анализы хорошие, гормоны в порядке. — Я улыбнулась, хотя сердце колотилось от волнения. — Завтра иду на последнее УЗИ, и можно будет подавать документы...

Февральский вечер выдался промозглым. Я тащилась с работы, думая только о горячем чае и тёплых тапочках. В подъезде пахло кошками и чьей-то капустой — обычный запах нашей девятиэтажки. Почтовый ящик открылся со скрипом. Реклама, квитанции... и жёлтый конверт. Мировой суд. Эти два слова ударили под дых. Руки задрожали, когда рвала бумагу. Исковое заявление. Истец — Светлана Петровна Кузнецова. Это я. Ответчик — Юрий Михайлович Кузнецов. Мой бывший муж. Читаю требования и ничего не понимаю. Взыскать...

Дождь барабанил по стеклу, будто пытался достучаться до моей совести. Я месила тесто для пирожков с капустой — те самые, что Анночка обожает с детства. Кухня наполнилась запахом дрожжей и тушёной капусты, а в сердце поселилось странное предчувствие. Знаете это чувство, когда воздух перед грозой становится тяжёлым? Вот и у меня так было. — Бабуль, как вкусно пахнет! — Анна вошла в кухню, сбрасывая мокрый плащ прямо на стул. — Ты специально мои любимые делаешь? Я улыбнулась, вытирая руки о фартук. Внучка выглядела уставшей — под глазами тени, волосы собраны кое-как...