Кот Баюн. Истории для всех.

Тревожный звук разорвал ночную тишину ровно в четверть третьего. Анна резко открыла глаза, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. Это был не плач младенца и не шум ветра за окном. Это было глухое, утробное рычание, от которого, казалось, вибрировал сам воздух в просторной спальне. Звук доносился из детской комнаты, где мирно спал её четырехмесячный сын Никита. Анна на цыпочках, стараясь совершенно не дышать, подошла к приоткрытой двери и застыла на месте. В тусклом свете ночника над колыбелью возвышался Верный — её преданный, огромный доберман...

Бескрайние просторы дремучего леса раскинулись на многие сотни километров, укрывая землю плотным ковром из вековых кедров, пушистых елей и стройных сосен. В самом сердце этого зеленого, а зимой ослепительно белого океана, на дальнем кордоне, жил и трудился человек, чья душа давно срослась с дыханием природы. Пятидесятилетний Егор Кузьмич большую часть своей жизни проработал старшим егерем в огромном таежном заказнике. Человек он был суровый с виду, немногословный, но с невероятно добрым и справедливым сердцем...

За окном ревела пурга. Неистовый ветер бросался на бревенчатые стены старого дома, словно пытаясь разорвать их в щепки, и тоскливо завывал в печной трубе. Снежные вихри закручивались в белые воронки, заметая все следы цивилизации и отрезая этот маленький островок тепла от всего остального мира. На кухонном столе, прямо под желтоватым, слегка подрагивающим светом старой лампы с абажуром, лежал мужчина. Его плотная зимняя одежда насквозь пропиталась темной влагой от ранения, а дыхание едва угадывалось, сливаясь с шумом разбушевавшейся стихии за окном...

Дарья жила в небольшом, занесенном глубокими снегами селе, затерянном среди бескрайних сибирских лесов. После окончания педагогического института она не осталась в шумных, суетливых местах, а по велению сердца вернулась в родные края. Девушка поселилась в старом, но еще очень крепком бревенчатом доме своей ушедшей бабушки, где каждый угол хранил светлые воспоминания из детства. В горнице все оставалось по-прежнему: на окнах висели белоснежные кружевные занавески, в углу стояла большая русская печь, согревавшая дом в самые лютые морозы, а на столе всегда красовался пузатый самовар...

«Не трогай то, что было зарыто, — оно зарыто не просто так». Эти слова Лиза услышала за три дня до того, как всё началось. Сказала их продавщица в деревенском магазине, когда Лиза покупала свечи и спички. Старушка посмотрела на неё и выдала это без всякого повода, а потом добавила: — Ты, милая, не обижайся. Это я так, к слову. Лиза тогда только усмехнулась и сунула сдачу в карман. Дом стоял в конце заброшенной деревни, где из пятнадцати домов жилыми были три. Остальные смотрели пустыми глазницами окон на заросшую травой улицу...