Кот Баюн. Истории для всех.

— Зачем тебе этот дикарь , Миш? — негромко спросил Федор , прислонившись к косяку двери и глядя на пушистый серый комок, пригревшийся у теплой печи. — Волк всегда в лес смотрит, сколько его ни корми. Пригреешь зверя, а он потом характер покажет, когда подрастет...

— Ты погляди, Петрович, опять там что-то шуршит у старой усадьбы. Не ходил бы ты туда на ночь глядя, холодина на улице страшная, да и темень глаз выколи, — проворчал сосед Степан, поправляя воротник своего старого пальто. — Надо проверить, Степан. Вдруг живая душа в беду попала, не могу я спокойно дома сидеть, когда сердцу не на месте, — тихо ответил Иван, застегивая потертую куртку до самого подбородка. — Да брось ты, какая там душа? Дикое зверье, небось, рыщет или ветер старые доски шевелит. Тебе за семьдесят, ноги едва ходят, а ты все чужие беды ищешь...

— Куда же ты теперь, Аня? Город ведь не отпускает так просто, там вся твоя прежняя жизнь осталась, — негромко произнес знакомый голос у машины. — Туда, где тихо, Миша. В бабушкин старый дом, подальше от этих бесконечных разделов имущества и чужих холодных глаз. Мне нужно просто побыть одной и попытаться снова научиться дышать, понимаешь? — Анна поправила воротник старого пальто, спасаясь от резкого порыва ветра. — Смотри сама, но там ведь глушь, крыша небось течет, да и соседи разные бывают. Ты же городской человек, Аня...

- Ох, и метет сегодня, - прошептала Нина, глядя в потемневшее, покрытое морозными узорами окно. - Словно небо на землю упало. Ответа, естественно, не последовало. В старом деревянном доме на краю дачного поселка звучал лишь свист ветра в печной трубе да мерное тиканье ходиков на стене. Зима в этом году выдалась суровая, снежная. Все соседи давно разъехались по теплым квартирам, оставив свои участки до весны. Нина же осталась на даче . Ей некуда было спешить, да и этот старый дом, пропитанный запахом сушеных трав, яблок и древесного дыма, был ее единственной настоящей крепостью...

— Алексей, возвращайся на кордон, слышишь меня? Приём! Надвигается буря, циклон идёт прямо на твой квадрат. Бросай обход, немедленно возвращайся! — Степан Ильич, я сбился с тропы, — ответил молодой егерь, с трудом преодолевая рёв ветра и прижимая холодную рацию к обледеневшему лицу. — Тут видимость нулевая. Деревья стоят словно белые глухие стены, я не понимаю, где север. — Не дури, парень. Ищи укрытие. Жить хочешь — забудь про инструкции и правила, спасай себя! Связь обрывается, ищи... Рация захрипела и окончательно умолкла, оставив Алексея наедине с оглушающим воем метели...

— Ну что, Петрович, опять твоя «Нива» чихает? Давно пора её на металлолом сдать, — пробасил сосед, высунувшись из окна своего новенького внедорожника. Алексей Петрович, вытирая мазутные руки о ветошь, лишь усмехнулся в усы. — Чихает, но везёт, Михалыч. Старый друг лучше новых двух. Она меня ещё ни разу в дороге не подводила, когда по-настоящему нужно было. Тот день с самого утра не задался. Небо затянуло тяжёлыми, свинцовыми тучами, из которых сыпалась то ли ледяная крупа, то ли мокрый снег. Ветер,...

— Антонина Ивановна, вы бы хоть в поселок перебрались на зимовку, — качая головой, произнес лесник Степан, переминаясь с ноги на ногу у покосившейся калитки. — Зима в этом году обещает быть невероятно суровой, морозы уже такие, что старые деревья по ночам трещат. Заметет ведь так, что до самой весны не выберетесь из своей глуши. — Спасибо за заботу, Степан, но куда же я от своего любимого дома поеду? — мягко улыбнулась пожилая женщина, поправляя старый пуховый платок на плечах. — Мне здесь так спокойно...

— Слышишь, как тяжело гудит генератор? — хрипло спросил старый мастер Иваныч, медленно вытирая огрубевшие руки промасленной ветошью. — Дизель-то на последнем дыхании тянет. Еще пара недель таких морозов, и окончательно встанет. — Слышу, Иваныч, прекрасно слышу, — тихо ответил Андрей, глядя на темные, нависшие над горизонтом тучи. — Если распределительный вал на грузовике не заменю, встанет и моя машина. А без нее мы с Мишкой эту зиму не вытянем. Мне нужно возить дрова для школы и амбулатории, иначе...

Осень в тот год выдалась безжалостной. Она не радовала глаз золотом и багрянцем, а сразу обрушилась на землю глухой, беспросветной хмарью. Тяжелые, налитые свинцом тучи низко висели над горизонтом, цепляясь рваными краями за верхушки голых сосен. Старая разбитая трасса, разрезающая лес надвое, блестела от бесконечного моросящего дождя, словно черная река из мазута. Вдоль обочин жались друг к другу почерневшие от сырости скелеты борщевика, а холодный ветер гнал по мокрому асфальту палую листву, создавая ощущение абсолютной, звенящей пустоты и неприкаянности...

— Леша, пожалуйста, перестань так сильно переживать, — произнесла Елена, ласково поправляя воротник куртки мужа. — Я чувствую себя просто замечательно, правда. — Как я могу не волноваться, Леночка? — тяжело вздохнул Алексей, переминаясь с ноги на ногу у порога их уютного деревянного дома. — До срока еще целых две недели. А мне нужно уехать прямо сейчас. Эта поездка... Я бы все отменил, но ты же знаешь, от этого зависит наш будущий проект. Я просто места себе не нахожу. — Знаю, милый. Иди и делай то, что должен...

Тяжелое, свинцовое небо нависло над долиной еще с вечера, скрывая вершины сосен в плотном, почти осязаемом тумане. Воздух застыл, наполнившись тревожным запахом озона и сырой земли. Буран, огромный волкодав с шерстью цвета густого зимнего инея, стоял на возвышенности, вглядываясь в надвигающуюся темноту. Он чувствовал перемену. Природа затаила дыхание перед тем, как обрушить свой гнев. И когда это произошло, мир превратился в хаос. Сначала пришел ледяной дождь, мгновенно сковавший ветви деревьев тяжелым панцирем...

— Леша, ты бы переждал непогоду, — хрипло произнес Степан, натягивая потертые рукавицы и поеживаясь от пронизывающего ветра. — Трассу совсем развезло, ледяной дождь стеной идет, ничего не видно. Заночуй в бытовке, печку сейчас растопим, чайник поставим. Куда ты на ночь глядя в такую бурю собрался? — Нет, Степа, поеду, — тихо, но твердо ответил Алексей, распахивая жалобно скрипнувшую дверцу своей старой синей машины. — Дома пусто, конечно, но стены свои. Да и не люблю я эти ночевки на рабочем месте...