HorrAlex

Первые дни в Цитадели прошли как в тумане. Их поселили в одной комнате на третьем ярусе — достаточно большой, чтобы Гордей не чувствовал себя запертым в клетке, и достаточно теплой, чтобы Соня не мерзла по ночам. Стены здесь были из того же черного камня, что и в лабиринте, но без зеркал, и в них были вделаны светящиеся кристаллы, которые давали ровный, не мерцающий свет. Лина сказала, что это слезы горных духов, законсервированные в смоле. Гордей буркнул, что это чушь, и что это просто кварц с примесью фосфора, но Лина не поверила...

В поселке Тихое Устье никто не просыпался от крика петуха. Петухов здесь не водилось — их съели еще пять лет назад лесные когти, твари с крыльями как бритвы и дурным характером. Вместо петухов жителей будил старый энт, что рос на самой околице. Звали его Дед-Корень, и каждое утро, ровно за час до рассвета, он глубоко вздыхал. Вздох этот поднимался из-под земли, проходил сквозь половицы, гремел пустыми ведрами и заканчивал свою жизнь легким, но настойчивым стуком в каждую дверь. Деревня просыпалась, ругалась, но уважала...

На третий вечер в гостиной пахло кофе и корицей. Лика принесла десерт — тот самый бисквитный торт, который, по ее словам, был «далек от идеала Леонардо, но съедобен». Агапит оценивающе ковырнул его вилкой и одобрительно кивнул. — Неплохо. У него бисквит вечно выходил или подгоревшим, или сырым посередине. Он считал, что проблема в форме, и чертил схемы многоуровневых противней с системой воздуховодов. Потом бросал это и начинал проектировать летающую версию кухонного стола. — Естественно, — улыбнулась Лика, устраиваясь в своем кресле...

Дождь стучал в окно не каплями, а целыми пригоршнями мелких гальтинок, будто кто-то бесконечно сыпал на стекло рис. В комнате пахло чаем, бергамот, и едва уловимым ароматом старой бумаги — запахом библиотек и писем, которые никогда не будут отправлены. Лика поставила свою чашку на стол. Фарфор звонко щелкнул о дерево. — Ты молчишь весь вечер. Не в духе? — спросила она, но в голосе ее не было тревоги, только мягкая усталость. Они прожили вместе семь лет, и тишины между ними были такими же значимыми, как и слова...

Максим обладает силой, способной создавать миры. Но чтобы спасти свой мир от Тьмы, он должен сражаться, не став разрушителем. Безграничная мощь против бездны внутри. Глава 8: Врата Склепа и Танец Искр Путь, который открыл Азазель, вел не через знакомые Пустоши. Он провел их к месту, где скалы цвета запекшейся крови сходились в неестественную спираль, образуя арку, заполненную мерцающей, словно масляная пленка, пеленой. Воздух гудел низкой нотой, от которой ныли зубы и сжималось сердце...

Это история о двух магиях: нежной и живительной силе корней — и древней, холодной мощи камня. Когда их хранители, простая знахарка и принц, находят друг друга, им предстоит битва не за трон, а за саму душу земли против тех, кто хочет обратить её в прах. Глава I: Травница из Горелого Леса В той стороне, где тени от гор ложились длинными и холодными, даже в летний полдень, стояла деревушка Вальдрут. Дома там были из темного дерева, крыши поросли мхом, а жители носили в лицах печать вечной усталости от борьбы с каменистой землей...

А что если бы вы были камнем, а потом стали человеком? Эта повесть — о невыносимой громкости мира, о тоске по спокойствию гранита и о том, как душа, рожденная для молчания, выживала в какофонии человечества. Глава 1. Сто тысяча восходов Не было начала. Было просто Бытие. Он был здесь, на склоне, там, где земля мягко спускалась к реке. Его мир был невелик — несколько шагов в длину и ширину, если бы шагать умел кто-то другой. Его соседями были другие камни: одни чуть более шершавые, другие — отполированные дождями до гладкой, матовой серости...

Максим обладает силой, способной создавать миры. Но чтобы спасти свой мир от Тьмы, он должен сражаться, не став разрушителем. Безграничная мощь против бездны внутри. Глава 5: Цена Пластилина и Тени за Вином. Прихожая была просторной, выложенной темными, отполированными до зеркального блеска плитами. Свет исходил не от люстр, а от встроенных в стены и потолок панелей, излучающих мягкий, белый, немерцающий свет. На стенах — не картины, а оружие. Изящно развешенные клинки разных эпох и стилей, сложные арбалеты, щиты с выгравированными историями побед...

Максим обладает силой, способной создавать миры. Но чтобы спасти свой мир от Тьмы, он должен сражаться, не став разрушителем. Безграничная мощь против бездны внутри. Глава 1: Камень Под Головой Воздух ударил в легкие, как кулак, обернутый мокрым полотенцем. Густой, сладковато-гнилостный, с примесью чего-то электрического – как после грозы в ботаническом саду, где переборщили с удобрениями. Максим закашлялся, пытаясь вдохнуть, и больно стукнулся локтем о что-то твердое и шершавое...

Пожалуй к этому рассказу не будет аннотации. Я только попрошу вспомнить те веселые и беззаботные пубертатные деньки, ту самую родную школу, первую симпатию и первые серьезные переживания (когда кажется что мир вот вот рухнет), но твой позитив вытягивает все и тащит тело за собой. И оглянувшись назад, разве это было не так?)) Часть 1: В которой знакомятся все участники драмы. Кирилл проснулся от того, что его собственный мочевой пузырь запел оперную арию. Точнее, это было похоже на оперную арию, исполняемую под душем человеком, который только что узнал, что горячей воды нет...

Равнодушный продавец днем, гениальный маньяк ночью. За показным равнодушием скрывается настоящая тьма, которая превращает его жертв в леденящие душу произведения искусства. Прежде чем поведать ту историю, чье смрадное дыхание и поныне веет на меня из бездн прошедшего, я должен признаться: я никогда не верил в чудовищ, порожденных адом или искаженным воображением поэтов. Нет, истинное чудовище, о читатель, обитает не в тенях под кроватью и не на пыльных чердаках заброшенных усадеб, но за самыми обыденными масками, коими мы, люди, прикрываем свои ничтожные жизни...

Блестящая юристка теряет грань реальности. Ее роскошный мир становится мистической игрой. Победит ли безумие или станет ее последней свободой? Город, Шепчущий Тени Эпизод первый: Дымка, окутавшая город в это ноябрьское утро, была не просто туманом. Это был выдох тысячелетий, пар изо рта спящего гиганта, чьим телом были улицы, а костями – старые дома. Алиса Велентьева шла сквозь нее, и кирпичные стены шелестели ей вослед. Ее шаги по мокрому тротуару были ритмичными, почти бесшумными, как у крупного хищника, знающего свою силу...