Семейный ресурс

Серёжа стоял у плиты в моих тапочках и жарил гренки. В моей однушке. В семь утра вторника. Как будто так и надо. — Лен, ты яйца будешь? Я два разбил, подумал, мало ли. Я молчала. Смотрела на его спину в моей же толстовке — он её надел, потому что вчера остался ночевать, а свою рубашку повесил сушиться над ванной. Ванная в однокомнатной — это пять шагов от плиты. Он тут уже как дома. Хотя дома у него вообще-то есть. С мамой Тамарой Петровной, в трёшке на Вавилова. — Серёж, ты сегодня к себе поедешь? — А смысл? Завтра опять сюда...

Дверь была приоткрыта на ладонь. Я остановилась на лестничной площадке, сразу за порогом, и не пошла дальше – что-то не пускало. Сонечка спала у меня на руках, тёплая после улицы, дышала в шею. Я переложила её поудобнее и прислушалась. На кухне разговаривали. Голос свекрови – Тамара Петровна. И голос Андрея – тише, хрипловатый, как всегда после сигареты. Я их слышала через прихожую отчётливо: дверь на кухню тоже была приоткрыта, сквозило с балкона. – ...Андрюш, ну ты подумай головой. Лена ребёнка любит, готовит, я её знаю с детства, девочка скромная...

Во вторник в час дня я стояла в очереди в «Пятёрочке» на Фучика и пыталась оплатить йогурт за 68 рублей. Карта не прошла. Терминал пискнул, кассирша молча протянула обратно. Я приложила ещё раз. Не прошла. За мной стояла женщина с двумя пакетами и ребёнком, и ребёнок канючил про шоколадку. - Наличкой есть? - спросила кассирша. Наличкой не было. Я достала телефон, открыла приложение Сбера, чтобы посмотреть остаток, и увидела цифру, которой не могло быть. Не могло. Вчера вечером Андрей сказал, что закинул на семейный счёт тридцатку на продукты до аванса...

Автобус остановился на площади у вокзала в половине второго. Вера вышла, перекинула сумку через плечо и пошла пешком. От вокзала до родительского дома — четыре остановки, можно было на такси, но она не хотела приехать быстро. Ноги сами замедлялись, и она не стала спорить с ногами. Двор был тот же. Гаражи-ракушки, половина без замков. Скамейка у первого подъезда — только спинку кто-то подварил криво, шов пузырился. Вера зашла в подъезд, поднялась на третий. Дверь приоткрыта — из квартиры тянуло варёной картошкой и чем-то кислым, хозяйственным...

Аня позвонила в четверг, посреди смены. Нина держала жгут на руке пациентки, в кармане завибрировало. Прижала ватку, сказала «держите крепче» и вышла в коридор. — Нина Сергеевна! Не планируйте ничего на субботу после следующей! Мы вам такой подарок готовим! — Аня, у меня день рождения только двадцать третьего. — Вот именно! Мы с Костиком всё придумали. Вам ничего делать не надо, просто приходите. Всё, мне бежать, целую! Нина вернулась к пациентке. Та сидела, зажав ватку, и смотрела укоризненно. На столе — ещё четыре направления до обеда...